19.09.2017 » Форум переводится в режим осенне-зимней спячки, подробности в объявлениях. Регистрация доступна по приглашениям и предварительной договоренности. Партнёрство и реклама прекращены.

16.08.2017 » До 22-го августа мы принимаем ваши голоса за следующего участника Интервью. Бюллетень можно заполнить в этой теме.

01.08.2017 » Запущена система квестов и творческая игра "Интервью с...", подробности в объявлении администрации.

27.05.2017 » Матчасть проекта дополнена новыми подробностями, какими именно — смотреть здесь.

14.03.2017 » Ещё несколько интересных и часто задаваемых вопросов добавлены в FAQ.

08.03.2017 » Поздравляем всех с наступившей весной и предлагаем принять участие в опросе о перспективе проведения миниквестов и необходимости новой системы смены времени.

13.01.2017 » В Неополисе сегодня День чёрной кошки. Мяу!

29.12.2016 » А сегодня Неополис отмечает своё двухлетие!)

26.11.2016 » В описание города добавлена информация об общей площади и характере городских застроек, детализировано описание климата.

12.11.2016 » Правила, особенности и условия активного мастеринга доступны к ознакомлению.

20.10.2016 » Сказано — сделано: дополнительная информация о репродуктивной системе мужчин-омег добавлена в FAQ.

13.10.2016 » Опубликована информация об оплате труда и экономической ситуации, а также обновлена тема для мафии: добавлена предыстория и события последнего полугодия.

28.09.2016 » Вашему вниманию новая статья в матчасти: Арденский лес, и дополнение в FAQ, раздел "О социуме": обращения в культуре Неополиса. А также напоминание о проводящихся на форуме творческих играх.
Вверх страницы

Вниз страницы

Неополис

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Неополис » Незавершенные эпизоды » Потерянное сокровище | 23 августа 2015


Потерянное сокровище | 23 августа 2015

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. НАЗВАНИЕ ЭПИЗОДА:
      Потерянное сокровище
2. УЧАСТНИКИ ЭПИЗОДА:
      Винсент Ворлог, Сёрен Арне Остерлинг, Ноа Ворлог
3. ВРЕМЯ, МЕСТО, ПОГОДНЫЕ УСЛОВИЯ:
      Душный день
4. КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ СОБЫТИЙ:
      Виснент был слишком беспечен, когда привёз младшего на чёртовы выставку. В итоге один из Ворлогов потерялся.
5. ОПИСАНИЕ ЛОКАЦИИ:
      Улицы Лондонского квартала.
      Лондонское отделение ДПН.
     

Квартира детектива

Квартира Сёрена Остерлинга
Бриджит-стрит, дом 48, шестой этаж, квартира 16
http://prg.stihi.ru/pics/2013/06/22/5872.jpg
Первое впечатление: здесь живёт скорее пёс, довольствующийся мягкой оранжевой подстилкой и поистине королевской кормушкой, а не человек.
Квартира представляет собою достаточно просторную комнату с белыми стенами, на полу которой валяется небрежно брошенный матрас без, само собой, постельного белья, где есть этакая кухня, являющая собою небольшой холодильник, стол, стул и микроволновку и никак не отделённая от основной части и где наличествует уборная, куда с трудом поместились унитаз и душ.
Самым примечательным в этом странном месте с определённой частотой являются обклеенные материалами текущего расследования стены.

0

2

Подражатель? обеспокоенно спросила судебно-медицинский эксперт, глядя на побледневшего детектива. Или ученик?
— Надеюсь, что ученика у него не было: он был не из тех, кто стал бы... — Остерлинг запнулся на выражении «передавать знания», столкнувшись взглядом с пустыми глазницами Карла. Тот явно осуждал, а Айленд его поняла и так. — По крайней мере, за пять лет заключения он не намекал на то, что на воле у него остался преемник, готовый в любой момент продолжить его дело, а осмотр камеры после его смерти семь  месяцев тому назад также ничего не дал. Он ни с кем не связывался... — офицер беспокойно нахмурился. — А где-то, похоже, произошла утечка информации, о которой полиции ничего не известно. Мы намеренно не сообщали в средства массовой информации, что Уильямс выбирал себе в жертвы тех, кто пытался что-то изменить в своей жизни. Мумификация — да; яркий цвет глаз — да; скрещённые на груди руки — да, пускай и невольно, но чтобы столь точно попасть по такому необычному критерию… Я не верю в совпадения, доктор Айленд, но… В любом случае, будь то случайность или нет, это удивительно.
Они помолчали несколько минут.
Доктор Айленд, попивая кофе из бумажного стаканчика, наверняка размышляла о том, как ненавидит работать по ночам и задерживаться на рабочем месте допоздна, а после вспоминала, что её, как и Остерлинга, всё равно никто дома не ждал, так что можно позволить себе «честно последнее вскрытие» и дождаться результатов анализов. Детектив же старался не смотреть на не прикрытое простынёй тело на столе и мыслями неизменно возвращался к событиям пятилетней давности. Особенно — к смерти напарницы, Таниты. Прямое и неожиданное столкновение с маньяком кончилось для обоих офицеров полиции, не готовых к той встрече, плачевно.
— Но есть явные отличия. Уильямс не изувечивал спины жертв двумя длинными продольными разрезами, как поступил с Карлом Монсом этот убийца, и жертвы сами открывали ему дверь в силу специфики его профессии, а этот убийца, похоже, охотится в общественных местах. И штырь…
Случайно?
— Случайно и прицельно в середину груди полуметровым штырём?
Смею заметить, его нашли в заброшенном здании завода.
Остерлинг вместо ответа отвернулся от жертвы и доктора Айленд и принялся рассматривать серые двери. Двадцатитрёхлетнего юношу-бету, год назад пропавшего, чтобы теперь он мог лежать на столе для вскрытия в морге и являть собою зрелище отталкивающее и омерзительно притягивающее одновременно, опознали только спустя пять дней. Нашли его в заброшенном здании завода, в общем-то, совершенно случайно. Неизвестно, сколько жертв ещё успел бы приволочь туда маньяк, прежде чем их ставшие похожими на обтянутые тёмно-коричневой будто бумагой тела нашли в укромном месте.
Информации об убитом было слишком много, и каждый факт требовал осмысления. Немного подумав, Сёрен пока отбросил в сторону знания о потерявшей способность говорить безутешной матери, о тяжело заболевшем депрессией отце, о рано повзрослевшей младшей сестре, об учёбе на физико-математическом факультете, о друзьях и товарищах, о путешествиях в другие города, о любви к шахматам и втором разряде в этом виде спорта, о занятиях плаваньем, о еженедельных воскресных пикниках всей семьёй в Арденском лесу. Чужая жизнь слишком ярко и чётко пронеслась перед глазами, но детектив выделил только один момент — тот самый, когда Карл осознал, что точные науки боле не притягивают его с той же неистовой силой, сколько прежде, и когда неожиданно для всех заинтересовался религией и принялся писать серьёзную для его-то лет работу, о которой с упоением рассказывал каждому, кто готов был потратить время на него.
Несмотря на свои сомнения, Сёрен уцепился за версию о подражателе и счёл, что их маньяк, как и Уильямс, не хотел допустить чужого перерождения и, похитив, таким образом вынудил задержаться на одном месте в своём развитии. Уильямс ревновал тех, кто мог переломить некие обстоятельства или себя; ревновал тех, кто бросал курить, кто переезжал из других городов в Неополис и начинал жизнь с чистого листа, кто кардинально менял свой внешний вид, кто избавлялся от негативных мыслей, кто переводился с опостылевшего экономического факультета в художественную академию. Восемь трупов — восемь различных историй, восемь изменённых, но прерванных судеб.
Восемь пар скрещённых на груди рук.
Остерлинг ощутил, как его физически затошнило, и ему стало хуже, стоило вновь ненароком глянуть на прижизненную фотографию Карла в анфас — доктор Айленд брала её себе, чтобы сопоставить черты лица мумии и живого человека. Со стены на них глядел улыбчивый молодой человек с удивительными светло-фиолетовыми глазами, больше походящих на нежные орхидеи, нежели на радужки глаз. Когда сестра делала эту фотографию, она вряд ли подозревала, что спустя несколько месяцев какой-то психопат похитит её старшего брата прямо из библиотеки, где он в тишине занимался своими изысканиями в области религии. Как и водится в таких случаях, спустя год библиотекарь уже и не смогла вспомнить, видела ли кого-нибудь с молодым человеком. Она лишь сказала, сколь он был обходительным и учтивым, сколь заражён своими идеями и сколь стремился делиться ими с окружающими.
А ещё в день похищения на Карле были жёлтая футболка, джинсы, синие кеды, тёплая синяя толстовка и сплетённый сестрой браслет, который помог полиции установить личность убитого.
«Что тебя привлекло в нём?», в который раз задался вопросом Сёрен. «Будь у нас два тела…».
Что же, буквально на следующий день его пожелание сбылось.

Когда в полицейский участок в четыре часа дня вламывается превышающий отметку в два метра взволнованный альфа, когда Сёрен смотрит в красные глаза юноши на фотографии, он понимает, что должен будет сообщить о новой жертве их маньяка. Наконец он радуется, что в средства массовой информации сообщили только о трупе, но не дали ничего, что могло бы связать с событиями пятилетней давности.
— Пройдёмте со мной, — детектив беспокойно хмурится и провожает альфу в, по крайней мере, для глаза приятно обустроенную комнату, — оформим заявление о пропаже. И расскажите мне все события этого дня максимально подробно.
Пришедшему альфе совершенно не обязательно знать, что фотография его брата окажется на доске расследования, но своё главный вопрос детектив непременно задаст. Если пропавший пытался что-то изменить, то это однозначно их клиент.

Отредактировано Søren Arne Osterling (23 августа, 2015г. 23:23:55)

+3

3

День не задался. Это был один из тех моментов, когда, ещё свесив ноги с кровати, понимаешь, что что-то тут нечисто. И стоило бы прислушаться к истерично кричащей чуйке, что следующие сутки лучше будет провести в собственной квартире за просмотром каких-то фильмов. И, как полагается, столь элементарным планам не суждено было сбыться.
Тэсса приболела. И её похмелье поставило под удар давно запланированную поездку в Лондонский квартал, так что, когда около семи позвонил Ноа и со слезами в голосе попросил отвезти его на выставку, Ворлог смог лишь жалобно застонать в ответ и дать согласие.
И кто бы знал, что интуиция в который раз не подвела. Десять минут. Он оставил его в полном людей зале всего на десять минут.

----------------------------------------------------------------

Решение пойти в полицию далось нелегко. Какой киллер по собственной воли сунется в этот муравейник, напичканный законниками? Ни один из тех, кто находится в здравом уме. Но всё та же интуиция не просто кричала, она вопила, что сейчас - это единственно верное решение. Но что ему заявили при входе? Что три часа - это не повод подавать заявление. Озверев, мужчина чуть было не разнёс стойку в щепки, но успел лишь треснуть кулаком, оставив неслабую вмятину.
Положение спас какой-то детектив, бета, судя по росту и манере поведения. Он удосужился взглянуть а экран телефона, где чуть смущённо улыбался Ноа, пойманный в кадр с чашкой чая и целой тарелкой тостов на столе. Фото относительно новое, где-то с месяц назад Винсент поймал парнишку у себя же на кухне посл генеральной уборки. Уж насколько альфец не терпел фотографироваться - так же сильно он любил собирать снимки самых дорогих себе людей, в основном, семьи. На тот самый некогда чёрный телефон, который заботливые племяшки изрисовали кривенькими зелёными жабками.
— Пройдёмте со мной, - эти слова чуть осадили взбушевавшегося мужчину, он даже запоздало сообразил, что притащился в отделение с ножом в сапоге и береттой за поясом. Элементарно по долгу службы не мог позволить себе выехать в другой квартал без оружия. Здесь господствуют совсем другие люди. И пусть визит не имеет никакого отношения к разборкам мафии, ехать сюда с голым задом было бы глупо и опрометчиво. В переделку можно было угодить и просто прогуливаясь не в том месте и не в то время. Так что, мысленно поблагодарив Ноа за подаренную лёгкую джинсовую куртку, годившуюся на любую погоду, Ворлог последовал за детективом.
Никогда прежде не бывал в полиции. Исключая несколько приводов в подростковом возрасте за уличные драки с другим молодняком. Но то дело старое и настолько мелкое, что даже записей не сохранилось. Правоохранительные просто вызывали родителей и сдавали юных драчунов им на руки, призывая к большему контролю над пышущими гормонами альфами. И это было правильно, что понимал инспектор по делам несовершеннолетних.
Присесть?!
От этого предложения мужчину аж передёрнуло. Он коротко качнул головой и скрестил руки на груди. Сейчас он выглядел куда спокойнее, чем в коридоре, где угрожал закатить, если не скандал, то истерику - непременно. Чуть сдвинутые брови, поджатые губы и нервное постукивание кончиком указательного пальца по ребру большого. Крайне идиотское занятие, но выдаёт некоторую степень растерянности. Пара секунд, чтобы собраться с мыслями.
-Его зовут Ноа. Ноа Ворлог. Мой младший брат. Проживает в Римско-Парижском квартале. Девятнадцать лет.  Рост сто семьдесят пять сантиметров. Вес пятьдесят восемь килограмм, - Винсент даже не говорил, он, скорее, выплёвывал эти факты один за другим, чтобы ощутить хоть мнимый контроль над ситуацией, при этом голос его был почти ровным, лишь иногда повышая децибелы, но не слишком сильно. - Длинные чёрные волосы чуть ниже поясницы. Натуральные. Глаза алые. Слева на лице хрень вроде недолговечной татуировки в форме удлинённой капли...
Из колеи мужчину выбили обязательные, но такие издевательский вопрос. Что произошло? Тут уж киллер откровенно рыкнул, дёрнул головой и опустив скрещенные руки, принялся жестикулировать. Этот человек явно не привык, чтобы его перебивали.
-Что произошло??? Кх... В одиннадцать тридцать я привёз его и пять или шесть картин к зданию галереи "Иль-Анэшар", какую бы хрень эта хрень не значила! Следующие полчаса, до того, как выставка открылась, я ходил за ним хвостом и выслушивал, как он, запинаясь, что-то тороторил с организаторами. Что-то о моратории на покупку одно из пяти полотен. Я не слушал, ясно??? Это даже не моё дело! - Ворлог наискось рассёк воздух ребром ладони, словно бы говоря, что эти мелочи и вовсе не подлежат обсуждению. - В полдень выставка открылась.  В основном, Ноа крутился рядом со своими полотнами и отвечал тысячи идиотских вопросов каждому любопытному носу. В без десяти час он сказал, что хочет пить. И я его оставил. Ясно? Я оставил его одного среди людей, которых он панически боится! На десять минут! Вернувшись,  его не нашёл. Оставил воду, прошёлся по всей этой хреновине три или четыре раза, пытался дозвониться. Нихрена не нашёл! Тогда я... - чуть притормозил, положил ладонь на заднюю сторону шеи и взгляд чуть в сторону. - Через программу на телефоне нашёл координаты его мобильника, потому что там стоял жучок. И выудил вот это из мусорного ящика у заднего выхода!
В один шаг мужчина оказался рядом со столом и выложил перед детективом изящный алый смартфон с жуткой трещиной во весь экран. Сейчас он был завёрнут в платок одноглазого, видимо, даже будучи в таком взвинченном состоянии, он озаботился попыткой сохранить отпечатки.
-Я проверил машину, гостиницу, его кредитки, снова вернулся к стенду, но всё бес толку. И вот, теперь я здесь.
Винсент хотел было перевести дух и вновь принять обличье непрошибаемого и невозмутимого альфы, но то было просто сделать на работе. А вот когда дело касалось семьи, тут уже хладнокровие изменяло Ворлогу, уж больного горяча была кровь.
Вопрос о том, как был одет пропавший, он встретил уже иначе. Чуть уныло. Даже сдался и присел за стол напротив детектива. Дёрнул плечами, мол, не знаю.
-Не знаю... как обычно. Просто и элегантно. На ногах эти... сандалии или босоножки, хрен их разберёшь. На каблуке.. или нет, платформе. С ленточками до самого колена. Штаны белые... но короткие. До середины икры со шнурками по бокам. И майка белая. Обычная такая майка. Типа спорт. В облипку. И ещё хрень одна... с рукавом как у фотболки. Жёлтая с красной розой на спине. Его работа. Типа накидки до середины бедра.. как его... кардеган что ли? -альфа снова зарычал и принялся тереть переносицу указательными пальцами. - Цепочка длинная на шее с круглой блямбой. И заколка в волосах. Ну.. такая...
Винсент сделал в воздухе движение пальцами типа "жамк-жамк" и замолк окончательно.
Нет, не окончательно. Выдохнул в предоставленную ему паузу для переведения духа, он снова заговорил. Уже и вовсе спокойно и ровно. Всё, что кипело, уже получило выход, так что взять сбя в руки оказалось куда прощё, чем в самом начале.
-Послушайте. Ноа он боится всего на свете. Он асоциален. Не общается с людьми. У него и друзей-то не было до недавнего времени. Он только-только решил взять себя в руки и что-то исправить. Старается завести новые знакомства, не шугаться людей, как-то весело проводить время. У него даже парень появился, уж не знаю, конечно, как он пережил знакомство со всей нашей семейкой, но, чёрт возьми! Из забитого отшельника братишка стал превращаться в нормального человека. И не потому, что его заставляли или уговаривали, а потому что он сам для себя решил, что так нужно и правильно. Он решил измениться. И я должен его найти. Пока он не пожалел об этом своём решении. Или...
Что именно "или" мужчина говорить не стал. Не хотелось верить в то, что подобное может хоть как-то коснуться их семьи.

+3

4

«Он решил измениться?», внутренне детектив вздрагивает. Совпадений в жизни не бывает. Особенно в его жизни.
Особенно в его расследованиях.
Первый промах — он не спрашивает ничего про недоброжелателей семьи и уже тем самым даёт понять, что знает больше, чем хочет показать. Безумная реальность. Сёрен почти готов извиниться за своё вчерашнее желание получить «ещё одно тело»; с другой стороны, как бы мерзко и аморально то ни звучало, офицер лучше понимает убийцу и отчётливо видит критерии, по которым происходил выбор, но лицо маньяка для него всё ещё смутное и неясное
Сказать ничего утешительного Остерлинг просто не смеет: не глупого психопата поймать трудно. Во-первых, нет мотивов преступления: это не зависть, не ревность, не личная месть-плата за прошлое, не ограбление, а индивидуальный заскок определённой личности. Значит, нет смысла проверять знакомых семьи и самого похищенного; этот путь закрыт. Во-вторых, работы для информатора практически нет. Зачастую задержание преступника — результат не розыскной работы, а доноса. А в подобных делах просто некому стучать. Что Остерлинг в самом деле может сделать для расследования, так это влезть в шкуру убийцы. Дело за малым — заставить себя найти ещё больше сходств между Ноа и Карлом, упорно лезущих в глаза, и понять, кем может быть маньяк. Где и как его искать.
Общего немало: необычный цвет глаз, приблизительный возраст, стремление измениться, нахождение в общественных местах на момент похищения, возможность задать им какой угодно вопрос… и одежда. Жёлтый, белый, белый у Ноа. Жёлтый, синий, синий у Карла. Вполне логично заключить, что убийцу мог привлечь жёлтый, но почему?
Сёрен извиняется и делает звонок.
— Доктор Айленд, берите Тихонова, Изабель и Андерссона… У нас порченый вещдок. И фотография… Два контейнера... Да. Вы верно поняли... Срочно. Жду.

— Пистолет. Беретта? — негромко спросил детектив, отложив в сторону телефон. — Мистер Ворлог, прошу, постарайтесь не совершать глупостей. Полиция, вопреки распространённому среди семей пострадавших мнению, способна делать свою работу лучше, чем неподготовленный одиночка, — в том, что альфа подготовлен к силовым действиям, Остерлинг нисколько не сомневался, но намекал сейчас на то, что тот не знает ничего, и не способен здраво оценивать ситуацию хотя бы потому, что приходится потерпевшему родственников. Хотя бы поверхностная информация о Карле Монсе и уж тем более подробности, благодаря которым следователь сейчас намертво связал эти два дела, ещё не появлялись в СМИ, и такими темпами пустят их нескоро. — Сейчас вы можете помочь тем, что дадите нам снять Ваши отпечатки пальцев и взять ДНК на анализ: сами понимаете, — он кивнул в сторону алого смартфона, — мы должны отличить Ваши следы от остальных, — «Если вообще получится что-то выжать. Почему у них всегда долбанный платок под рукой?».
Жучок, пистолет. Кто он, этот мистер Ворлог за пределами полицейского участка? Чем зарабатывает на жизнь? Насколько законны род его деятельности и профессия? Сёрен страшно хотел задавать ещё пару вопросов в лицо и получить на них честные ответы, пока не подоспели четверо специалистов своего ремесла, но понимал, что во-первых, может ими разозлить, а во-вторых, эти данные потенциально имеют крайне мало отношения к происходящему. Сейчас первостепенно отыскать Ноа, его младшего брата, а потом, возможно, заняться составлением досье на чужого человека.
Хотя, с другой стороны, они вряд ли встретятся после. И оно к лучшему, но Остерлинг пока не подозревает, насколько к лучшему.

Спустя пару минут в комнату зашли трое человек с доктор Айленд во главе; она кратко и скупо раздала указания своим подчинённым. Едва увидев фотографию пропавшего омеги, женщина, как бы ни пыталась себя сдержать, не смогла не побледнеть: она знала, что Сёрен не ошибается с выявлением жертв серийных убийц, а бедного, похищенного мальчика ей стало по-человечески жаль. Из-за того, что тело Монса было мумифицировано, она не смогла определить, имело ли место физическое или сексуальное насилие — остались только следы на спине, но похищение и удержание в неволе — крайне травмирующие события в жизни человека.
Особенно такого, какого описал Ворлог. Асоциальный, пугливый… Мужчина понимает, что обязан найти Ноа в кратчайшие сроки, но на миг его парализует страх: он вспоминает Таниту, следом за ней — восемь мертвецов, оставленных Уильямсом, затем перед глазами встаёт Карл, а после него и Ноа. Мёртвый. «Этого нельзя допустить», с трудом вылавливает здравую мысль в толще воспоминаний и образов, от которых его бросало в дрожь и холодный пот.
Тем временем Тихонов уже перенёс фотографию Ноа Ворлога с подробным описанием, которое Остерлинг отстранённо повторил, используя точь-в-точь манеру альфы — он даже невольно повторил его жест, изображавший заколку-краб, и совершенно этого не заметил. Выполнив свою функцию, Тихонов испарился.
— Мы распечатаем фотографию и разошлём ориентировку, — «Хотя это мало поможет».
Телефон и платок, наверняка внутренне выругавшись, забрала Изабель, с величайшей осторожностью положив вещдоки в два особых контейнера, чтобы после унести в свой небольшой лабораторный бокс, где даже воздух неподвижен. Её специализация — волокна и волосы: одеяла, в которые заворачивали трупы, пластыри, которыми закрывали рты похищенным, собственно волосы, которые она искала на одежде, и вот такие вот носовые платки, которые она ненавидела всей душой. Мрачно глянув на альфу, с практически стопроцентной вероятностью испортившем все отпечатки и потожировые, женщина-бета покинула комнату, напоследок попросив Андрессона после немедленно к ней прийти, как только получит материал. Остерлинг знал, что особой надежды что-либо обнаружить нет.
Самым разговорчивым из компании оказался по обыкновению своему спокойный Андерссон, способный своим спокойствием вывести из себя питона, — он вежливо попросил Ворлога дать свою руку, чтобы снять отпечатки пальцев, а после — открыть рот, чтобы взять слюну на анализ ДНК. Всё это понадобится, чтобы отличить оставленные им следы от следов, вероятно, похитителя и его брата. Затем мужчина также ушёл. Остались только офицер Остерлинг и Ворлог.
— Вы поедете со мной в «Иль-Анэшар» и покажете залы, в которых были со своим братом.
Перед уходом Остерлинг оставляет альфу совсем ненадолго: он проверяет, оповестили ли уже все посты о пропавшем, получает ордер на изъятие записей с камер наблюдения из картинной галереи, и просит Мартина (не берёт его потому, что боится реакции одного взбешённого альфу на другого волнующегося) обозначить Ноа новой жертвой их маньяка, подсознательно понимая, что сам не справится с этой задачей. «Я просто должен поторопиться», пытается убедить себя он. «Я не виноват в похищении».
Неудачно.
Сёрен пытается медленно вдыхать запах Ворлога, на удивление приятного и почти расслабляющего — корица, мята и кедр, но успокоиться не может. Только сейчас он понял, что не представился, и поспешно исправляется.

Опечатывать залы галереи, где побывал Ноа, просто бесполезно: людей, судя по словам смотрителя, побывало катастрофически много, и каждый из них оставил свой уникальный след. Остерлинг своими силами сумел добиться только того, чтобы освободили от посетителей хотя бы пару залов.
За три часа убийца более чем мог вывезти человека отсюда, но для обыска складов, хозяйственных помещений и аварийных путей выхода получилось выделить несколько специалистов. Над «Иль-Анэшар» повисла тишина: без людей картинная галерея казалась грозно возвышавшимся монументом, безмолвно хранящим в себе бесценную память о глубоком прошлом человеческой расы, в которой ныне живущие могли  заглянуть с помощью искусства минувших на Земле дней.
Сёрен же видел в искусстве повод для определённых личностей свихнуться или найти отражение мучивших их сознание образов. Кратко говоря, ничего хорошего.
— Постарайтесь вспомнить, какие залы Вы с братом посетили. Это очень важно, мистер Ворлог. И покажите картины Ноа.
С организаторами сего мероприятия следователь переговорит позже и позже проверит записи с видеокамер: их уже доставили в участок. Работу с посетителями уже начал Мартин.

Отредактировано Søren Arne Osterling (27 августа, 2015г. 06:35:48)

+4

5

Детектив молчал. Никаких больше вопросов. Никаких утешительных предположений, вроде того, что молодой омега, мог хлебнуть слишком много алкоголя и уйти гулять с новыми друзьями. Даже не имея опыта в общении с сотрудниками полиции, Винсент понимал, что это далеко от нормы. И, чем дольше молчал этот бета, тем чётче Ворлог понимал, что его братишка попал в переплёт. Это явно не простая случайность. Это что-то, о чём человек, сидящий напротив, имеет понятие, но отчего-то отказывается делиться. Это не добавляло киллеру оптимизма.
Всё то время, что детектив размышлял, Винсент, кажется, даже не моргал, словно пытаясь просверлить собеседника взглядом, дорваться до его черепа и ментально скрыть, выудив всю ту информацию, коя могла быть полезной. Чем-то похоже, если и не на взгляд маньяка, то уж на человека, который готов на пути к цели пойти на всё, наступая на горло всем и каждому, кто рискнёт оказать сопротивление.
Детектив заговорил, но это было лишь отмашкой, лёгким извинением за звонок. Вот в трубку он сказал чуть больше, но полезного для Ворлога - ничего. Почти. Вызывать в помощь сразу четверых ради обычного заявления о пропаже? Этот краткий пунктик, можно сказать незначительный, стал заключительной точкой в доказательной пазе того, что здесь происходит нечто очень и очень серьёзное. Плохо. Очень плохо.
Упоминание пистолета заставило Винсента чуть тряхнуть головой и запустить пальцы в волосы. Отвлекая собеседника этим вот жестом, он пытался припомнит, в какой момент мог засветить ствол, но увы. Видимо, стоило отдать должное внимательности беты, потому что осторожность была привита Киллеру ещё с детских лет.
-К счастью, у меня не было случая оценить эффективность полиции, -  тут стоило умолчать, что у любого уважающего себя члена Козы был один или несколько связных в Римско-Парижском ДПН, так что отсутствием коррупции органы правопорядка похвастаться не могут. - Тогда скажите, что вам известно? И как собираетесь действовать?
Тривиально до безобразия. Девять из десяти людей, оказавшихся здесь, заявляют подобное. Каждый, выплачивая налоги, готов требовать и требовать, искренне не понимая, как может быть, что полиция бессильна или недостаточно быстра. Ворлог, пожалуй, просто поддался провокации. Раз он не может сделать эту работу лучше, то хоть должен знать, где мог бы ошибиться, действуя самостоятельно. К тому же, его не только не попытались лишить пистолета, так ещё и не потребовали лицензию.
Но детектив снова пришиб киллера. Отпечатки и ДНК. Это ж кому рассказать о таком? У него, киллера, требуют подобное? Да за это проще выдать пулю в лоб, чёрт бы подрал этих крыс канцелярских!
Винсент подавил рык и лишь прикрыл глаза, спешно вспоминая и прикидывая, не случалось ли с ним разлениться, не натягивать на руки перчатки, курить на местах засады или прочие безобразия. Нет. не случалось такого. Ровно как и на камеры он никогда не светил. Тут не только рожа. Тут и ростом сверкать было опасно. И, тем не менее, он не носил банную шапочку, так что не был застрахован от того, что, скажем, волос выпадет или ресница отпадёт.
Проклиная всё, что только можно, мужчина представил улыбающуюся моську брата, тот кивнул, отпуская за водой, и... всё. Больше его не видел. Поджав губы до белого цвета, Ворлог кивнул.
-Пусть будет так.
Детектив снова умолк и задумался, а киллер перевёл взгляд на стол. Белое пятно платка с красным пятном телефона. Этот платок... этот чёртов платок... Ноа отобрал его пару дней назад, отстирал до белоснежного и вернул сегодня утром. Этот чёртов платок, который, по словам омежки, должен был самую малость пахнуть лавандой. По чести, так он даже и не думал о том, поможет ли платок сохранить следы и отпечатки. Когда он вытаскивал телефон, то не предполагал, что помчится в полицию, да ещё и будет размахивать этим красным кошмаром, который о безобразия любил братец...
Стали появляться люди. Мужчина стойко терпел все издевательства, позволил взять отпечатки, образец ДНК, даже вытерпел откровенно недовольные взгляды этих капашащихся термитов! Слушал, но ничего не говорил, отметил, что детектив не переврал его слова, а это копирование собственного жеста, пусть на то и не было нацелено, но чуть расположило киллера к собственному человеку. Стандартная реакция, когда узнаёшь в собеседнике самого себя, то уровень доверия растёт.
Посторонние ушли, а на мужчину накатила какая-то странная слабость. Так бывает при ощущении, что уже сделал всё, что только мог. И теперь, теряясь в пространстве, ощущал собственное бессилие. Это было очень мерзкое чувство, но его встряхнули. Встряхнули, сообщив, что работа ещё не закончила, ведь всё ещё есть, чем заняться. Винсент поднялся, встряхнулся и пожал уку наконец-то представившемуся офицеру.
-Мне не нужно стараться, - чуть холодновато отозвался киллер.
Он прошёл вместе с Остерингом по залам, в точности повторив всё то, что делал с братом, давая указки на время с разбросом в две-три минуты. 11:30 Здесь вошли, тут остановились, беседовали с одним из организаторов. Синий бейдж, имя Карл. 11:35 Получили добро, вернулись в машину за полотнами. Ноа не позволил нести все сразу, так что потратили три ходки. В первую омежка порхал вокруг брата и направлял, пока тот волок самую большую картину. И ещё две, когда несли по одной. Потому что раму можно держать только с боков, только двумя руками. 11:40 Когда входили в последний раз, то вот здесь, рядом с урной, курила какая-то блондинка, тоже синий бейдж, но перевёрнутый именем вниз. Потом мастер вешал картины, пока Ноа на подоконнике заполнял какие-то бумаги, оговаривая минимальные цены и отказ от продажи одной из картин. 11:50 Брат бережно поправляет таблички с названиями, отходит на пару шагов, поворачивается и улыбается. Неторопливо прохаживаются по галерее, в ожидании открытия. Остановились здесь. Дикий замес геометрических фигур. "Безумие". Ноа склоняет голову на бок, смотрит и выдаёт, что ему нравится сочетание цветов, но общая суть уплывает. Невероятный пейзаж, испорченный чисто городскими руинами. "После". Берёт за душу. 11:59 Ноа, краснея, отворачивается от целой стены с обнажёнкой и поспешно возвращается к своим картинам. Запускают посетителей. 12:05 Журналистка. Зелёный бейдж. Кларис. Семь минут на интервью. Подоспел фотограф. Снимает Ноа и работы. Уходит. Стайка за стайкой подходят посетители. 12:10 12:15 12:30 12:35 Покупатель. Вип. Фиолетовый бейдж. Мужчина чуть за сорок, круглые очки, тощий, нос чуть крючком, похож на альфу, но сутулится. Шатен. Хочет купить картину. Эта не продаётся. Две минуты. Уходит, качнув головой. 12:40 Ноа спрашивает про воду. Подходит ещё журналист. Всего пара вопросов. 12:42 Большой наплыв посетителей. Ноа отступает в сторонку и чуть ошалело осматривается. 12:50 Просит воды. Винсент уходит...
Ворлог и сам сглотнул, закончив рассказ. Они стояли у работ брата. Пять полотен с единой темой. "Перерождение". Обнажённая женская спинка под дождём с татуировкой феникса. Юноша, снимающий с себя кусочки потрескавшейся скорлупы. Старый мужчина, протянувший руку сквозь зеркало, молодую руку к молодому себе. Летучая рыбка над поверхностью и улыбающаяся женщина под водой. И ключевое полотно. Небезызвестный Вологу альфа с красными волосами, держащий в объятиях кого-то очень похожего на Ноа, только лиц не видно, зато чувствуется страсть.
Киллер вновь скрестил руки на груди и смотрел на детектива. Пусть скажет хоть что-то. Хоть что-то... хорошее...

+3

6

На имени «Карл» Остерлинг не выдаёт себя и сдерживается только титаническим усилием и чудом.
Ему лишь оставалось подивиться тому, сколь потрясающая у Ворлога память на людей. «Издержки профессии?», мелькает мысль, но мужчина не задумывается подробнее просто потому, что это категорически не важно и не имеет отношения к происходящему, и не развивает предположение о работе в силовых структурах, либо же бывшей работе в каком-нибудь МСБ. Сёрен больше заинтересован в том, чтобы запомнить всех указанных личностей и дать установку непременно переговорить со всеми из них, а тех, чьи имена не были озвучены, отыскать — благо, это не обернётся проблемой.
Остерлинг тщательно осматривается в каждом зале, который они посещают. Сейчас, без людей, они выглядят совершенно иначе; возможно, он вернётся сюда, но только когда полиция, неизменно привлёкшая пристальное внимание журналистов и зевак, уже завившихся вокруг здания, исчезнет из «Иль-Анэшара» и когда станет больше посетителей. Что же, представление о том, что являли собой выставленные напоказ помещения, он сложил, однако… Как похититель вышел? Через главный ход или запасной? Второй вариант вероятнее, вот только беда в том, что поблизости прохода в служебные помещения или аварийного выхода, где можно избежать лишних свидетелей, нет.
У подоспевшего администратора Сёрен стребовал подробный план этажа. Его изучением он займётся позже, а пока отлично отпечатанную схему он складывает в несколько раз и прячет в карман.
А затем случаются полотна, выбивающие его из колеи. Он замирает перед ними в каком-то тёмном восхищении и тревожном ожидании дурного и разглядывает в течение пары минут. «Перерождение. Просто потрясающе», злится Остерлинг, но старается ничем не показывать своего состояния: сейчас есть проблемы похуже. У него дрожат от напряжения пальцы — тремор вновь даёт о себе знать, и он больше всего на свете хочет отвернуться от пяти полотен, хочет не видеть их, забыть и стереть из памяти.
Если похититель заговорил с Ноа, то именно здесь. Больше негде.
Сёрен знает и понимает это, как никто другой: невозможно отказать себе в удовольствии придать убийству ещё больше тонкого изыска в глазах скромной аудитории невольных ценителей, способных отметить две детали, связавшие Ноа и Карла ещё сильнее, и восхититься. В тот же момент детектив уносится мыслями к библиотеке, из которой пропал Карл Монс, и вспоминает, что последняя взятая им книга, согласно небрежной записи в формуляре, — весьма увесистый труд о реинкарнации в различных религиозных течениях.
Картины как на подбор. Детектив не может задержаться на каком-то одном определённом и блуждает взглядам сразу по всем и ни по одной из них одновременно, но больше всего внимания притягивают те, где изображены женщина с татуировкой феникса — символа бессмертия и возрождения в огне — на спине, снимающий с себя скорлупу юноша и летучая рыба с женщиной. Между ними прослеживался общий мотив не только в теме перерождения, но и… полёт. Крылья. Сёрен пока не знает, что это даёт следствию, и моргает, а затем и вовсе малодушно отводит взгляд в сторону, на чистую белую стену. Находиться в картинной галерее стало практически невыносимо.
Остерлинг ненавидит искусство всей душой.
Сэм наверняка не обрадуется, если Сёрен опять будет отключаться от реальности. Сэм не обрадуется, если взгляд Сёрена опять не будет выражать ничего и будет походить на охотно перенимающее любой образ стекло. Сэм не обрадуется, если Сёрен опять займётся тем, что пообещал себе больше никогда не делать. Сёрен знает, что Сэм уже устал, но разве есть выбор? Жизнь и благополучие Ноа Ворлога против сохранности собственного сознания и, возможно, лучшего друга — да, мать его, выбор очевиден, и детектив позволяет себе задуматься.
Самым неприятным было сознавать, что убийца — не Уильямс. Уильямс был подвержен страшным эмоциям, страхам, аффективным состояниям и легко терял над собой контроль, стоило чему-то пойти не так, как он хотел, и если бы не роковая случайность, то он бы непременно совершил ошибку и выдал себя с головой, а этот… Этот не пользуется своим статусом, ему никто не открывает дверей, а он сам ищет, сам подбирает и, ко всему прочему, придаёт похищению особый изыск. Чтобы работать в общественном месте, на глазах у никак не меньше чем сотни людей, надо иметь определённый склад личности, а не быть неуверенным в себе социопатом, ревнующим ко всему новому и неистово отрицающим естественные преображения человека. Более того, похищать юношу, к которому приковано внимание посетителей… Такой, как Уильямс, бы не решился. «Что тебе надо?», в который раз задаётся вопросом Остерлинг. «Какова твоя цель? Каков замысел?».
Одно ясно точно: убийца заинтересован темой перерождения. «Что, если он не препятствует?», он одним махом отсекает все былые суждения. «Что, если он поощряет?»

— Мы сделаем всё возможное, — тошнотворная и пропахшая гнилой ложью формулировка, — чтобы найти Вашего брата в кратчайшие сроки, мистер Ворлог. Вас будут держать в курсе расследования, и Вы в любой момент сможете связаться лично со мной, — детектив протянул визитку со своим номером телефона. Он мог бы сказать, что омега, устав от скопления людей, выйти на улицу и загуляться по улицам Нео-Лондона, что он мог встретиться на выставке хоть с упомянутым в одном из прошлых монологов парнем и сбежать, вот только совпадениям и случайностям в этом мире места нет. Сёрен не знает, как помягче намекнуть на то, что Ноа, вероятнее всего, похитил маньяк, у которого на счету как минимум одна жертва, и что неизвестно, сколько времени он может держать его перед тем, как наконец лишить жизни. — Свяжитесь со своими родными и сообщите им о случившемся. Если у Вас есть семья, они должны знать... — «Что можно готовиться к худшему, если я провалюсь. Что спустя год могут не нарочно обнаружить мумифицированное тело Вашего брата в каком-нибудь заброшенном здании, каких в трущобах Лондонского квартала полным-полно», до отвратительного красочно описал себе возможный исход дела мужчина, но продолжать предложение не стал.
Текущих проблем в расследовании набиралось немало, но был и несомненный плюс, заключавшийся не только в том, что параллелей между Карлом и Ноа набиралось достаточно, чтобы убедить отдел, что их убийца вновь вышел на охоту.
— Вы правильно поступили, что не стали выжидать слишком долго, мистер Ворлог, — «Хотя несколько часов — уже срок». — Не покидайте пределов Лондонского района. Вам есть, где остановиться?
Общение с родственниками и близкими — самая паршивая часть работы полицейского. Сёрен ненавидит лгать им в лицо, ненавидит собственное бессилие и невозможность пообещать что-то конкретное; он не может быть абсолютно уверен в том, что Ноа не постигнет такая же бесславная участь, как и Карла.
— Вам лучше покинуть здание не через главный вход, — обеспокоенно хмурится он, глядя на парковку сквозь широкие полустеклянные двери «Иль-Анэшара», — постарайтесь избежать журналистов. Если хотите, я Вас сопровожу.

+4

7

И снова тишина. Будь то просто мёртвым безмолвием, когда ни что вокруг не балует наличием звуков, то с этим ещё можно было смириться. Но мир был жив. Он шуршал, гудел, щёлка и всяческими иными способами напоминал о себе. Молчал лишь Остерлинг, тем самым призывая обратиться в зрение, следить за каждым его жестом, движением мускулов, за глазами, которые сперва цеплялись, казалось бы, за каждый  выступающий фрагмент, а затем потухли. У Ворлога едва ли холодок по спине не побежал.
Но ни слова. Какие бы выводы не делал детектив, они не предназначались для ушей родни а, в данном случае для брата.
-Всё возможное? - качнул головой. - Я хочу, чтобы вы делали лишь нужное.
Винсент чувствовал всю дрянь этой фразы и чуть было не скривился от ощущения заливаемой в рот кислоты. Где ДПН-овцев учат этому стандартному набору? Это как услышать на собеседовании или прослушивании "Мы вам обязательно перезвоним". Есть ли ещё люди, которые свято верят подобным отмазкам?
Но визитку киллер взял без споров, смотрел а неё пару секунд с тем, чтобы запомнить номер, потом сунул в задний карман. От него рука скользнула на джинсовку в ту области, где из-за пояса  выпирала беретта. Прикосновение к оружию должно было успокоить, но нет. Зародило жгучее желание всадить пулю в ублюдка, который посмел тронуть Ноа. Самое невинное существо из всех, что знал Винсент. Но лучше не одну. Прострелить конечности, отстрелить яйца и, спихнув в канаву, бросить корчиться и подыхать. Чтобы он понял, за что.
-Есть семья. У нас... большая, - довольно тихая речь.
Сообщить такое родным? Отец, два брата и сестра. Каждый из которых может примчаться сюда, считая, что Ворлог не справится. То есть он уже не справился. Звонок представлялся не лучшей затеей. Но умолчать о таком? Это было бы ещё более жестоко.
-...и с его парнем... - скорее подумал вслух, чем сказал.
Так вот, как выглядит ад. Теряешь кого-то близкого и дорогого, ощущаешь собственное бессилие, потому что всех твоих действий оказалось недостаточно. Навыков, отороченных и доведённых до автоматизма, оказалось мало. И, не менее страшно, нести эту весть людям, которым пропавший беззащитный котёнок ничуть не менее важен, чем тебе. Ноа с детства оберегали всей семьёй. какие бы перепалки не возникали между альфами, они не должны были затрагивать это нежное создание. Подрались в кровь, разругались, не хотят видеть друг друга, но на вечер должны были втроём с Ноа идти в кино? Прочь разногласия. Нельзя портить братику вечер. Одинственный омега в семье. Всё, что было, всё для него.
-Полагаю, я, всё же, ждал слишком долго, - это было не слишком-то обоснованной претензией, потому что даже самые заботливые мамочки обычно не истерят, пока ребёнка нет до темноты, а тут... белый день. - Я, действительно, могу рассчитывать на информацию или это просто отговорка. Я не хочу звонить и раз за разом слышать "мы делаем всё возможное". Это не информация.
Мужчина кинул взгляд на улицы и покачал головой, отказываясь от сопровождения. Уж незаметно выскользнуть - это он умеет. Это часть его работы. И, раз уж он способен её выполнять, то тем и займётся. Так что, сообщив, на всякий случай, адрес своей гостиницы, он ушёл.

Они расстались. Винсенту пришлось использовать всю свою выдержку, чтобы связаться с отцом и сообщить о случившемся. Этот спокойный ровный тон на другом конце трубки. Где? Когда? Как? Почему? Киллер всё ждал чего-то вроде "Если ты не вернёшь его, то я убью тебя", но этого не последовало. Сайрус Ворлог лишь помолчал немного, переваривая информацию, а затем всё так же ровно выдал, что сам сообщит детям, а затем велел Винсенту не уезжать из Лондонского.
-Посиди смирно, сколько будет нужно, но не слишком долго. И не спускай глаз с того детектива. Если в этом замешаны люди из Команды-А, то тебе нужно об этом знать. Это уже будет не территория ДПН.
Винсент кивнул в пустоту. Это оказалось даже хуже, чем могло бы быть. Но, самое главное, теория, преложенная отцом... нотки в его голосе говорили, что он в неё не верит. Как не верил и киллер. Даже узнай они о родстве парнишки с киллером - какой смысл красть?
Звонок Ярду оказался чуть легче. Если можно так сказать. Без подробностей. Просто факт. Велел не беспокоиться и просто ждать. Вряд ли это могло успокоить парня, но... он должен был знать.
Так же по короткому сообщению "У меня проблемы, задержусь в Лондонском" получили омежки киллера.

Два дня и ночь. Эта чертово ожидание лилось два дня и целую ночью. Ворлог не позволял себе даже стакана алкоголя, готовый в любой момент сорваться с места. И не трогал детектива до самого вечера второго дня. Опостыло сидеть в номере, измеряя его шагами, и слушать  бормотание телевизора. Это было выше его сил, но что ответил детектив? Ничерта, кроме той стандартной хрени, которую всегда вешают на уши родным жертв!!! Терение Ворлога лопнуло раньше, чем он повесил трубку. Нет, он не наорал на офицера, ничем вообще не выдал своего раздражения, но следом за этим он позвонил Бирну. Своему маленькому компьютерному гению, которому не собирался рассказывать о случившемся. Пусть пребывает в сладком неведении. Через своего мальчика отследил телефон детектива, с его же помощью нашёл квартиру Остерлинга. Дураком не был. Соваться сейчас в участок? Второй раз поход с береттой вряд ли пройдёт столь же гладко, а посиделок в обезьяннике Ворлог собирался избежать. Наверняка бета держал какие-то документы дома.
А пробраться в этот самый дом не составило труда. Убедившись, что детектив как раз покинул квартиру, ведь собаку-то нужно выгуливать,  он поднялся на этаж, привычным жестом вскрыл замок и вошёл.
Это было... больше похоже на... ночлежку. Место, куда приходишь просто переспать, когда тебя пинком под зад выгоняет из собственного дома ревнивый омежка. Неторопливо переступая, Ворлог вошёл глубже. Тут словно бы и вовсе не было личных вещей. Ни нормальной вешалки при входе, ни банкетки или ящика для обуви. Будто бы квартиру как следуют обшарили представители банка, забравшие вся несвоевременное погашение кредита. Вместо кровати - матрац на полу. Но не он привлёк внимание киллера, совсем нет. Стены. Глаз мигом выловил из всех этих бумажек фотографию Ноа, так что, чуть подсвечивая себе телефоном, Виснент взялся за изучения, всматриваясь в бумаги так, чтобы каждая въедалась в мозг, чтобы не потерять и крупицы данных.
Найдено тело. Полицейские снимки мумии. Пропал без вести. Опознан Карл Монс. Омега. Изменения. Жёлтый. Пресекает или поощряет? Ноа Ворлог. Без результатов. Людные места. Руки на груди.
Винсент почти касался бумаг, неторопливо вышагивая вдоль стены. Любая мелочь, любая зацепка. Посторонние люди, кадры с камер наблюдения. Киллер узнаёт всех и каждого из них. Это люди из галереи, все подходили к юному художнику. Почти все. Вот этот не подходил. Но Винсент узнаёт. Он стоял у соседней композиции, когда тот уходил за водой. Стоял спиной, но одежда и эти оттопыренные уши... Мало. Мало просто бумаг. Здесь явно не всё. Что-то должно было остаться в голове Остерлинга. Что-то, чего так отчаянно не хватает всему этому панно.
Увлечённый своим делом, Винсент не сразу понимает, что детектив вернулся. Лает собака, чуть скрипнув, открывается взломанная дверь. Ну и чёрт с ним! Мужчина поворачивается, потом что не намерен никуда бежать.

+3

8

Двумя днями ранее.
Уставшим взглядом Сёрен сопроводил Ворлога, а после, немного поразмыслив, нашёл по схеме этажа, заблаговременно выданной администратором, уборную в картинной галерее, умыл лицо и, едва заметив за своей спиной мумифицированного Карла Монса, протягивающего к нему руки, не выдержал и разбил зеркало одним ударом, изранив себя. Нашарив в карманах брюк таблетки, он за один приём принял недельную дозу — забавно звучит с тем учётом, что он уже давно за этим не следил. Дневная, недельная, месячная — какая, в сущности, разница? Он даже не помнит, говорила ли ему что-то об этом доктор Айленд, когда выписывала поддельный рецепт.
Ясно одно: работы не просто много — потенциально полнейший завал, с которым не управиться и за неделю. Если бы Остерлинг верил в какого-нибудь бога или сразу несколько богов, он бы непременно помолился о том, чтобы хоть одна из многих появившихся зацепок дала результат — и не отрицательный. Мысленно он прикинул, сколько времени уйдёт на одни только допросы, и содрогнулся: приватизировать весь штат не в его силах, да и следователей по делу, то есть уполномоченных на проведение допроса лиц, двое — он и Мартин, не отличающийся особой аккуратностью.
Работа с записями видеокамер занимает около четырёх часов. Вместе с Тихоновым они тщательно отсматривают весь материал, в то время как Мартин уже начал опрос всех людей, упомянутых Винсентом Ворлогом. Их показания и видеокамеры подтверждали каждое его слово, но… но ничего. Никто не сказал ничего принципиально нового, что могло бы задать делу новый ход; Остерлинг даже на всякий случай переговорил повторно с определёнными личностями и убедился, что никто не лгал и не скрывал какой-либо информации от следствия.
Единственное, на исходе дня обнаружился некий человек, пожелавший остаться анонимным, но давший первую значимую наводку — вероятно, у предполагаемого преступника крашенные зелёно-синие волосы. Он утверждал, что видел, как с пропавшим омегой беседовал некто с подобной приметой, но не смог сказать, когда именно это происходило; с учётом, что Винсент ни словом не обмолвился о столь значительном событии, вывод напрашивался весьма однозначный. С другой стороны, вопрос в том, насколько целесообразно доверять: звонков поступало крайне много, но, опять-таки, тот аноним был единственным из всех, кто смог описать запах Ноа — в полиции эту примету не передали не нарочно, и этот промах сыграл свою роль. Мартин же возмутился моментально: его не устраивало, что напарник готов поверить анониму, и видел причину в том, что этот факт подходил личной теории Остерлинга, который силился подогнать объективное под свои субъективные размышления, хотя Сёрен не успел и звука вымолвить.
Основной проблемой являлось то, что в необходимый момент Ноа на записях и человек, который, по всей видимости (омега повернул голову налево и, похоже, робко и нервно поддерживал беседу в стиле «вопрос-ответ», что было бы более характерно), сидел рядом с ним на скамье перед серией картин «Перерождение», практически не были видны. Похищенного Ворлога Сёрен опознал по одежде.

И Медилейн Изабель, специалист по волосам и волокнам, не смогла порадовать ничем. Сёрен заставил себя посмотреть в её воспалённые красные глаза: он точно знал, что она проводила на работе времени не меньше, чем он, и что выложилась по полной, со всех сторон обследовав платок и вытягивая с алого телефона на пару с Андерссоном хоть какие-то отпечатки и потожировые. Результат — ноль. Совпадение только со следами Винсента Ворлога, а также были найдены в большом количестве отпечатки одной группы — вероятнее всего, непосредственно владельца, похищенного Ноа. Искренне поблагодарив экспертов за проделанный труд, он попросил их вернуться домой и как следует отоспаться. Судя по всему, они непременно последуют его настоятельной просьбе.
«Кто бы сомневался», Сёрен отложил отчёты криминалистов в сторону и встретился взглядами с доктор Айленд. Белокурая женщина глядела на него внимательно, а между её светлых бровей залегла задумчивая складка; она определённо хотела что-то сказать, но, вероятно, не знала, как подступиться к взвинченному детективу. Характерный тремор судебно-медицинский эксперт отметила сразу, постаравшись, впрочем, не заострять на этом внимание.
Начни заново с того, что у тебя появилось первым.
Офицер вздрогнул, непонимающе моргнул, однако Мойры уже на месте не было — вместо неё был Карл Монс, озвучивший наконец терзавшую Остерлинга мысль.
Часы показывали практически шесть утра, участок ещё не успел наполниться голосами сотрудников лондонского отделения департамента полиции, а Сёрен, смирившись с присутствием рядом с собой мумифицированного тела, направился на тот самый заброшенный завод, где ненароком обнаружили первую жертву. Ехать было долго, и мужчина успевал подумать о том, как повлияла на серийника пропажа тела, как быстро он в принципе это заметил, есть ли некая связь с тем, что на следующий же день он избрал себе новую жертву. Перед тем, как покинуть автомобиль, офицер покопался в интернете и отыскал информацию о выставке в «Иль-Анэшар». Его ожидания подтвердились: о Ноа и его злополучной серии картин «Перерождение» упоминали красочно, но без лишних подробностей, сохраняя некую интригу.
— Убийца знал, на кого охотится, Карл. С тобой он тоже познакомился удалённо, да? Он ведь… Вы ведь разговаривали только один раз, я правильно понимаю? Если так было с Ноа… Винсент описывал… Точно не мог подступиться ранее… Выставка —  прекрасный шанс понять мысли… Настрой… Стремление поменяться, именно, да. Ты понимаешь меня? — с надеждой воззрился на мумию офицер. Карл, к сожалению, тактично промолчал и лишь глядел опустевшими глазницами, и то немудрено, ведь все его органы похожи на какой-то бумажный песок.
О каком речевом аппарате могла идти речь?..

Тишину ржавого здания некогда процветавшего химического завода нещадно разрушают гул бега по пыльным коридорам и помещениям, неверный луч фонаря, бездумно скачущий по стенам и полу. Остерлинг запинается, падает, встаёт и продолжает движения, совершенно не замечая ни разбитых коленей, ни паутины на себе — его волнует только одна из ниш в техническом отделе, где убийца устроил гнездо, однако Сёрен не заходит прямо туда, понимая, сколь это будет бесполезно.
Вместо того он поднимается по лестнице и находит площадку, с которой прекрасно видно место, где убийца оставил Карла Монса. У мужчины перехватывает дыхание, когда он подсвечивает фонариком на полу дорожку следов. Вдоль позвоночника точно проходит разряд тока: нашёл.
Чувство небывалого единения накрыло его и намертво связало с преступником. Подавить желание встать аккуратно на следы многого стоило.
Только затем, вдоволь насладившись пониманием, он вызвал криминалистов. Теперь у них на руках был очередной конкретный факт — сорок пятый размер обуви. В сочетании с необычным цветом волос, который, судя по указания анонимного свидетеля, не является натуральным, негусто, но и то вперёд. Впервые за минувшее с момента нахождения Карла время Остерлинг чувствует уверенность — у них теперь есть кое-что реальное и объективное. Это держит на плаву и не позволяет развивать свои измышления далее; Сёрен готов вцепиться в эту жалкую пару фактов, забыть о непосредственно личности преступника и его психологическом портрете, и в тот же момент Карл исчезает.

Двадцать пятое августа.
О том, что в квартире есть кто-то посторонний, Сёрен понял, ещё пока поднимался по лестнице: Ламьер прижал уши к голове, яростно зарычал и едва ли не сорвался с поводка, мгновенно и резко устремившись вперёд; мужчине стоило некоторых усилий удержать бушующего пса и успокоить его. Что же, нюх четвероногого друга не подвёл: дверь в самом деле оказалась открыта, а на этаже царил тот самый подавляющий запах мяты, корицы и кедра — таков ароматический компонент мистера Ворлога, если бета, конечно, всё верно запомнил с прошлого раза. Ламьер заскрёбся в дверь и огласил звонким лаем несколько этажей сорок восьмого дома по Бриджит-стрит — «Благо, что час ещё не поздний», поселилась в голове совершенно нелепая сейчас мысль.
Офицер несдержанно выдохнул, но болезненным усилием воли взял себя в руки. За последние два дня он практически не спал и всё, что он пытался сделать, оборачивалось провалом, а время неумолимо утекало. Сёрен понятия не имел, сколько их серийник продержит Ноа и сколько удерживал Карла — эта неизвестность не придавала особого оптимизма, а теперь о реальном положении дел, не пропущенным сквозь тщательную фильтрацию, узнает и старший брат похищенного, который точно останется недоволен тем, какие громадные объёмы информацию скрывал от него детектив. Стоило также себе напомнить, что этот альфа ко всему прочему ещё и выше где-то сантиметров на сорок-пятьдесят, так что Остерлинг во избежание эксцессов будет вынужден следить за каждым своим словом.
Наконец, он хлопает дверью, кратко командует поскуливающему Ламьеру, огромными карими глазами следящему за каждым движением своего хозяина, сесть, вешает куртку на крючок и как ни в чём ни бывало проходит глубже в квартиру. Он не лучится недовольством, не высказывает удивления, не демонстрирует раздражения и уж тем более не злится: провоцировать лишний раз агрессивного мужчину он не находит в себе ни желания, ни тайного устремления души.
Диалог, скорее смахивавший поначалу на монолог, Остерлинг начинает первым.
— Это называется «серийный убийца». Вы задавайте вопросы, если что-то осталось непонятным, — Сёрен кратко указывает на стену с тщательно развешанными на ней материалами дела, — не стесняйтесь, — голос совершенно бесстрастен, и ни единый мускул на его лице не дрогнул. Признак сдерживаемого гнева? Вряд ли. — У Вас весьма занятный образ вырисовывается, мистер Ворлог: пистолет, жучок в телефоне брата, умение скрыться от излишне внимательных журналистов при Вашей недюжинной комплекции и внешности весьма примечательной, а теперь ещё и проникновение в квартиру с, смею сказать, крайне недурным взломом... — детектив беспокойно хмурится по привычке и щурится, пристально разглядывая нежданно заявившегося на его территорию альфу. — Дайте угадаю. Вы устроили за мной слежку? Запеленговали мой телефон? Просто спросили, где я проживаю? — он усмехнулся. — Мне интересно, какой способ Вы выбрали, — «Это многое о Вас скажет». Сёрен вроде как обещал себе не проникать в личность этого человека, но забывает о своём обещании. Он обещался, что не хочет знать, но сдержать себя оказывается труднее.
Он выдохнул весь воздух из лёгких, пока говорил, и речь его шла так, что даже при всём характерном для альф желании доминировать не получилось бы перебить.
— Могу успокоить только тем, что он не садист.
Сёрен в то же мгновение чувствует на себе пыль и вздрагивает, резко оборачиваясь и напрочь забывая, что буквально секунду назад беседовал с кем-то живым. Карл вновь здесь, смотрит вновь пустыми глазницами — его несомненный плюс в том, что он не может укорять так. Усилием воли Остерлинг всё же принял самый независимый вид и вынудил себя впереться стекленеющим взглядом в нежданного гостя, чьё присутствие удерживало от того, чтобы дать галлюцинациям полностью захватить своё сознание.
Он не ощущал, как дрожали у него пальцы, но инстинктивно завёл руки за спину, стараясь скрыть тремор.
— Говорите, — добавляет он тише, почти прося. Звук настоящей человеческой речи, как хотелось поверить, немного выведет из ступора.

+3

9

Пёс подал голос, это было больше похоже на скулёж. Либо же Ворлог это так воспринял. Он встретил хозяина квартиры выпрямившись и заправив руки за спину. Холодно и спокойно. Пусть ни единая мышца не дрогнет на лице. Какие бы эмоции не клубились под рёбрами, пусть там и остаются. Свернутся плотным комком и не смеют выпирать.
Серийный убийца. Винеснт уже понял. Но всегда лучше именно услышать, чем понять. Произнесённое вслух отбивало всякие сомнения. Стирало границы вероятного, уступая место обычному "так есть, потому что это истина". Серийный убийца. Ноа попал в руки серийного убийцы. Его маленький нежный Ноа попал в лапы какого-то ублюдка, которого стоило бы просто втоптать сапогами в грязь.
Кажется, Винснет молчал слишком долго, просто наблюдая за лицо следователя, отмечая каждое движение, любое изменение в мимики. От того, как шевелились губы и до дрожи в кончиках пальцев. Что-то странное... Нет, Винсент ни единожды видел подобное выражение лица, такие зрачки и почти что сквозной взгляд. У дуриков под кайфом. И пусть офицер не был похож на дурика, а вот человека под лёгким и, кажется, едва ли не постоянным кайфом.
Остерлинг требовал ответа. Теперь он уже обращался не в пустоту, поясняя записи, а говорил именно именно с ним. С Ворлогом.
Мужчина сделал глубокий вдох, прикрыв глаза на мгновение, чтобы дать себе лишнюю секунду. Последнюю секунду, чтобы не сорваться. Этот ублюдок... он давил на самое больное. На Ноа. Маленького ангелочка среди хищного семейства сплошных альф.
-Я понял. Серийный убийца. Ноа словно бы сам,  нарочно, подготовил почву для всего случившегося. Картины, одежда, - мужчина чуть дёрнул плечами. - Но, если так, то я, всё равно, не понимаю. Если он следил заранее и ждал именно выставки, то как сюда вписывается жёлтая одежда? Каковы шансы, что выбранный человек в один определённый момент окажется одет именно так... как надо?
Винсент сдвинул брови, снова скользя взглядом по стене, пытаясь уловить те детали, которые могли ускользнуть ранее или же ускользнули. Совпадения? Киллер не понимал совпадений. Были планы. Подготовка. Всё должно быть выверено до миллиметра, до градуса, до секунды. Любое отступление от плана чревато его провалом. Значит, этого нельзя было допускать. А раз это так, то... нужно было найти объяснение тому, как два совершенно случайных пункта могли сойтись в чём-то чётко выверенном. Этому должно было быть логическое объяснение.
-Возможно, я зацикливаюсь а чём-то пустом бесполезном... Поправьте меня, если ошибаюсь. Я понимаю, почему... тот парень мог оказаться в библиотеке с жёлтым. Это могло стать случайностью. Я мало что знаю о серийных убийцах или маньяках, но, как понимаю, первая жертва может быть выбрана спонтанно. Из-за стечения обстоятельств. А остальные уже подгоняются под параметры первого... Дело в том, что Ноа не любит жёлтый. Он носит красный. Он всегда носит красный, когда выходит в свет. Потому что чувствует себя более уверенно. И я подумал... может быть, они контактировали до выставки? Может, цвет был фальш условием визита на выставку? Если так, то стоит покопаться в контактах Ноа. Мне стоит это сделать?
Ворлог посмотрел на мужчину сверху вниз, требуя ответа. Собственным мысли казались глуповатыми, а такое бывало крайне редко. Детская неуверенность. Если бы Винсент мог.. думать об этом ублюдке как о своём заказе, а не твари, от которой зависит жизнь его младшего брата. Если бы удалось отнестись к этому как к работе... Методично изучить жертву, вычислить жертву и снять жертву. Но навязчивые мысли просто не давали покоя. Как совместить случайные события с неслучайными. В похищении пахло подготовкой. А в ситуации? Совпадения. Одни сплошные совпадения. Чёртовы совпадения!!!
Нужно было успокоиться. Отвлечься. Что там... Остерлинг что-то спрашивал... Да. Нужно ответить. Нужно отстраниться от происходящего. Потому что за вторжение этот человек заслужил хотя бы честный ответ.
-Я запеленговал твой телефон. Вычислил место жительства. Следил какое-то время. Потом пробрался. Особой охраны здесь не наблюдалось, да и замок довольно простой. Думаю, можно было снести дверь ударом плеча, но я не стал. Потому что этот кусок дома явно пригодится.
Мужчина сделал вдох и наконец-то убрал руки из-за спины. Это был жест доверия, потому что теперь пистолет был чуть дальше, а, значит, просто так не получится выхватить его и пристрелить детектива при плохом ответе. Нет. Сейчас они оба были а одной стороне, значит, работать предстояло вместе. Потому что один Ворлог вряд ли справится. Это один из тех редких случаев, когда даже такому здоровяку нужна помощь.
-Я буду помогать в расследовании. Без возражений. Могу официально. Могу тихо и незаметно. Но я не стану этого обсуждать. Я смогу сделать то, чего не смогут сделать другие. Речь идёт о моём брате. И я не отступлюсь.

+2

10

Что же, он сам попросил поправить, если ошибается.
— Вы не понимаете, — Сёрен покачал головой. — Серийный убийца — это индивидуальность в первую очередь, — произнеся это, он не без удовольствия понял, что не ощутил раздражения и злости, — и провести линию классификации можно, когда идёт речь о мотивах преступления, среди которых редко выделяется один, или о методе совершения убийств. Есть дезорганизованные асоциальные, импульсивные, у которых обыкновенно наличествует некое тяжёлое психическое заболевание или вовсе они являются умственно отсталыми. Они не выслеживают жертвы и не завлекают, от трупов и улик не избавляются, поэтому их легко поймать, — «Если только у них не появится заинтересованный покровитель», подумал Джек Потрошитель. — А есть организованные несоциальные. Расчётливые. Элита и настоящий кошмар, — он посмотрел на стену, где любовно развесил материалы текущего дела. — Как этот убийца, например. Они опасны, умны, у них есть план действий и свои методы обрабатывания жертвы, а также способны сдерживать себя, если привычный план действий даст осечку.
На самом деле, Остерлинг не планировал раскалывать Винсента, которого уже подозревал как минимум в причастности к криминальным структурам, однако не мог удержаться от небольшого монолога на тему классификации серийных убийц — и не только потому, что то было его излюбленной темой, по которой он мог ещё очень много всего поведать. Его подозрения только подкрепились: сначала у него были объективные поводы для сомнений и размышлений, основанные на пистолете, жучке и умении скрыться, а теперь появились и субъективные. Ворлог, находившийся на пределе эмоций из-за похищения младшего брата, говорил предельно прямо и позволял заглянуть в себя, вольно или невольно.
Обилие глаголов в речи — Сёрен вспоминает, как говорил с братом похищенного в подобной манере… даже не говорил, а рекомендовал, что стоит делать. Но волнует не разбор предложения, а личность, проступающая сквозь слова: Ворлог описал логичный план действий, и следователь понял его гораздо лучше, чем хотел, однако внешне никак этого не проявил. Разве что убрал руки из-за спины, как и его собеседник. Чёткая и внятная последовательность — вот что отличает организованных несоциальных серийных убийц. Именно её сейчас и продемонстрировал альфа, однозначно не относившийся к данной весьма занятной категории населения Деметры. Его можно сравнивать скорее с инструментом — «Или чужим оружием», напоминает себе про пистолет Сёрен. Прекрасные вырисовываются варианты профессий.
Вот только следователь заинтересован в серийнике, а не в ком-то ещё.
— Выбор жертвы — это уже та самая индивидуальность, равно как и способ совершения своего дела. У кого-то свой типаж внешности, кого-то завлекает одна определённая деталь — хоть белые колготки, хоть роман Агаты Кристи, хоть блондинистый цвет волос, хоть цвет кожи, кто-то убивает тех, в ком подозревает личностей аморальных, кто-то ищет своё идеальное сочетание внешности и личности, — он указал рукой на Карла и Ноа, чей случай можно было бы назвать классикой данного критерия, — кто-то предпочитает вырезать асоциальные элементы общества вроде наркоманов, проституток и бродяжек, как тот же Джек Потрошитель, а кто-то просто делает то, что делает, не зацикливаясь ни на внешности, ни на личности жертвы.
Он немного помолчал.
— Если Карл был первой жертвой, что является событием довольно сомнительной вероятности, то по его внешности можно сделать вывод только о том, что убийца имеет белый цвет кожи и каков его типаж жертв, — короткий взгляд глаза в глаза. «А ещё можно предположить, что убийца — так называемый визионер. Зачастую они страдают параноидным расстройством, но в данном случае я могу сказать лишь то, что у него засел определённый образ в голове, и олицетворение этого образа он ищет в реальной жизни. Это не властолюбец, в отличие от Уильямса».
На этом с вопросом о случайностях, выборе жертвы и всём остальном, прямо или косвенно касающимся, Сёрен планировал пока что закончить: Ворлог дал действительно интересную пищу для размышлений. Выходит, Остерлинг мог ошибиться, решив, что убийца контактирует с жертвами исключительно в день похищения, а в остальное время просто следит издалека.
— Простите, но мне неизвестно, как он выслеживает своих жертв, — Сёрен облизнул нижнюю губу и ничего не видящим взглядом прошёлся по комнате. — Что до контактов, то да. И предоставьте информацию мне. Из телефона мы ничего не смогли вытащить: убийца вытащил сим-карту и карту памяти. И ещё кое-что… насколько мне известно, две картины Ноа, которые фигурировали в буклете, изданном до непосредственно выставки. Ваш брат выкладывает где-нибудь в интернете своё творчество или присылает кому-то фотографии картин? Смотрите в первую очередь на это.
С другой стороны, получить к чужому устройству доступ не так уж и сложно, а если речь шла о каком-нибудь персональном паблике в популярной социальной сети, то этот путь мог стать тупиковым.
Определённо, ему нужны перерождающиеся личности. Но какую роль играет в таком случае внешность? Провоцирует? Просто нравится? Или же надо разглядеть в ней что-то ещё? С жёлтым цветом возникало много ассоциаций, со скрещенными руками — и подавно, а Карл Монс, как выяснил Сёрен позавчера, носил цветные линзы. Штырь же, особенно в сочетании с ещё одним параметром, — гораздо интереснее.
Остерлинг прошёл мимо Ворлога и снял со стены фотографию того самого полуметрового штыря, заточенного к концу, который вбивали в сердце сквозь грудину и которым был пробит даже пол под телом, а после коснулся записи о книге, которой активно интересовался убитый бета, а конкретно — о той главе, на которой он остановился и которую, судя по состоянию библиотечной книги, прямо-таки зачитывал.
— Это не штырь, — медленно произнёс он. — Он играет другую роль.
Сёрен беспокойно нахмурился и уронил фотографию, однако не стал её подбирать.
— Вам лучше уйти. Мне надо побыть одному.

+1

11

Ворлог слушал молча. Без посторонних вопросов. Он сам спровоцировал этот поток фактов, который был сколь лишним - столь и полезным. По долгу службы Винсент общался с психопатами. Многие из цепных псов мафии были не в себе. Это и помогало им делать то, что они делали. Потому что одно дело просто снять человека, сидя на крыше или даже пристрелить одиночным в лоб, глядя прям в глаза, но то, что порой вытворяли эти гончие... Кому придёт в голову заживо расчленить или четвертовать должника, которого достаточно просто припугнуть или хорошенько избить? Но психи думали иначе. Для них было совершенно нормально вырвать из живого человека сердце и сдавить в руке, пока не лопнет. Это было выше понимания простого человека. Это... убивало.
Жертва. От этого слова мужчину чуть было не передёрнуло. Но он сумел сохранить спокойствие. По крайней мере, внешнее. Назвать Ноа жертвой... Что такое эта самая жертва? Человек, пострадавший или погибший от чего-либо или ради чего-либо. Животное, за которых охотится хищник? Или же... подарок божеству. В любом случае, думать о любимом братике в таком ключе... это было чрезмерно. Ноа был беззащитен, мил, невинен... Он просто не заслужил такого жестокого испытания! Самое страшное в его жизни - это познакомить парня со всей семьёй. Только этого он и должен был бояться.
Винсент прикрыл глаза,  чуть склонив голову на бок и потёр подбородок, словно бы пытаясь этим простым действием отвлечь себя от дурных мыслей.
Детектив от лекции перешёл к более насущным проблемам, здесь мужчина стал внимательнее, даже чуть сдвинул брови. Телефон, почта. Это хорошо. Это он может сделать. Это входит в круг его обязанностей. У него есть связи, которые в состоянии сделать это для него.
-Хорошо. Я понял. Я проверю все его контакты, достану распечатки звонков и копии сообщений. Подниму всю историю на почте. И, пожалуй, свяжусь с его менеджером, это наша сестра. Проверю так же и её контакты. Если Ноа и делился снимками картин, то только с ней. До продажи это... какая-то там тайна информация, так что копии может получать только менеджер. Я не уверен в этом, потому что слышал только мельком, но не вникал. Но я уточню у сестры. Но не хочу вызывать её сюда. Потребуются распечатки?
Не столь важно, кем был Винсент Ворлог. Но в настоящий момент он готов был использовать все свои силы и знания, чтобы найти своего брата. Да, это желание было из разряда эгоизма, потому что вряд ли бы пиратского вида мужчина стал делать что-то подобное для того же Карла. Нет. Он готов был лезть вон из кожи только из-за того, что жертвой был его родной человек. Это было плохо. Никто не мог мыслить здраво, когда на кону жизнь члена семьи. Жизнь брата.
Винсент посмотрел на снимок, к которому Остерлинг привлёк внимание. Жутковато, конечно, но мужчина понимал, почему это зацепило детектива. Через грудь. Пронзая сердце. Ассоциация всплыла сразу же. Спасибо братику с кучей своих безумных страхов. Зомби, оборотни, вампиры и инопланетяне, которые готовы наброситься в любое время дня и ночи в любом месте.
-В древности... пока люди ещё ничего не понимали и верили во всякую нечисть, считалось, что единственным способом убить вампира - похоронить его с колом в сердце. Это делалось для того, чтобы... пригвоздить их к могиле и не пустить в мир живых. Глупость, конечно, но мне этот снимок напомнил об этом истеричной панике перед неизвестным.
Мужчина кивнул, даже не взбесился, что его вот так вот просто выдворяют из квартиры. По сути, его просто попросили выйти. И попросил хозяин. Причин сопротивляться не было, да и... много дел. Было много дел.
-Хорошо. Оставлю вас. Но я свяжусь, как только получу или узнаю хоть что-то полезное. Надеюсь на схожую отдачу с вашей стороны, детектив. Потому что я не могу сидеть смирно в ожидании явления Христа народу.
Ворлог спешно покинул квартиру, уже на выход набирая своего мальчика. Были вещи, которые он мог сам, а  были те, то он мог лишь с помощью. Быстро дальше по улице. Бесячие гудки в телефоне. Ну же... давай, давай же!
-Винни! Где тебя черти носят? Так сложно зять чёртову трубку? Да мне плевать! Кх... чёрт... забей. Мне нужна распечатка звонков Ноа за.... три месяца. И все его смс. И проверь почту. Все новые контакты, личные письма и рабочие письма. Никакого хлама. Хочу получить это как можно быстрее. Я сказал, КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ. Да. И, возможно, это не всё. Я свяжусь с сестрой, тогда и перезвоню. Работай. И. нет, я сне скажу, зачем. Ясно? Работай. Просто работай.
Повесил трубку, выдохнул, но через два шага уже связался с сестрой. Выслушал поток гнева в свой адрес. Молча. Потому что понимал, что был виноват. А затем задал несколько вопросов. Всё просто. Ноа отправлял снимки, но они никуда не уходили, потому что это было нечестно. Поблагодарив сестрёнку, Ворлог снова перезвонил своему мальчику, чуть извинился за то, что только что наорал на него. Ему нужны были данные. Получив в ответ, что скоро получит всё на почту, поспешил назад в гостиницу. Ему предстояло потрудиться и всё проверить.
Он сидел за этим всю ночь. Читал переписку, изучал звонки. Он набрал каждый номер, на которые звонил Ноа за эти месяцы или с которых ему звонили. Много разных служб вроде доставки пиццы или суши. Юный Ворлог всё это любил. Но были и три номера, которые оказались вне зоны. Это могло помочь. Так что Висент снова дёрнул любовника, попросив пропустить номера через базу, хотел знать, чьи они...

+2

12

Что хорошо умел Сёрен делать, так это выжидать. Он услышал каждый звук, произнесённый Ворлогом, однако внешне не придавал особого значения — только растерянно кивнул для виду, уставившись на фотографию штыря, на котором были обнаружены мелкие частицы серебристой краски, и терпеливо дожидался момента, когда незваный гость покинет его скромное жилище. Лишь поняв, что не слышит больше чужих шагов, он дал волю эмоциям и, закрыв лицо руками, неслышно закричал; в коридоре занервничал Ламьер.
Он не ошибся, нет. Нигде не допустил промаха. Официально только завтра из полиции смогут запросить право проверить личную переписку Ноа Ворлога, так что всё правильно, следователь не забыл о положенных сроках, а брата пропавшего омеги ему просто нужно было чем-то занять; как показал недавний инцидент, не зря: меньше всего Остерлинг хотел, чтобы за ним кто-то следил и тем более выследил весьма удачно. Сёрен уже знал, что ничего полезного тот не обнаружит, ибо не только понимал, но и знал, как на самом деле действует убийца и как получилось так, что его жертва оказалась в одежде того самого цвета, какого требовалось, однако этот маленький секрет пронесёт сквозь следствие. Уж что-что, а скрыть это он сумеет. Сумеет заткнуть Винсента. Он уже не позволял альфам портить свои расследования.
Главный вопрос в том, как логично подвести полицию к имени убийцы, как указать на Кикути Итиро, как самому не допустить осечки и как не позволить зародиться сомнениям в отношении себя…

Парк имени Каору Авасимы был для них, задыхающихся в тесной квартирке грязного бетонного дома, воздвигнутого наспех в одном из ничтожных островков Японской диаспоры в точном и практичном стеклянно-металлическом Белинском районе, подлинным спасением. Терпеть отца, вечно злобного и раздражённого, и его побои у Итиро уже не оставалось никаких сил, но он держался — держался изо всех сил ради своей маленькой сестрёнки, ради бедной Нозоми, девочки слабой и болезненной. Он и сам выглядел не лучше: жалкий и голодный оборванец в растянутой одежде, под которой он скрывал следы постоянных побоев, с трудом научившийся читать название парка, ставшего для них приютом. Когда на улице царила чудесная погода, что обыкновенно бывало во все времена года за исключением осени и зимы, ибо достаточно тёплой одежды у них не водилось, они прятались там и прогуливались, держась за руки, по аллеям изысканного японского парка. Отец ничего не знал об этих вылазках; он запрещал покидать пределы квартала и исходил пеной, стоило речи зайти о ком-то с белым цветом кожи и носящим «неправильное» имя.
Чистый воздух шёл Нозоми на пользу, но больше ей помогли бы лекарства. К сожалению, они не являлись частью «традиционной медицины», но Итиро хотел помочь сестре, которая с каждым днём предпочитала всё больше сидеть на скамейке и наблюдать за дивной природой, хоть чем-то. Иногда у неё уже не оставалось сил, чтобы вернуться обратно в их квартал, и он нёс её на руках; идти приходилось тесными переулками, стараясь не попадаться на глаза полиции и гражданам Берлина в строгих деловых костюмах. Местные люди были как небоскрёбы — колоссы из металла и стекла, упиравшиеся в синеву над головой и наверняка устроенные наподобие муравейника: из таких зданий всегда выходило множество людей, а люди постоянно звонили по телефонам, связывая себя невидимыми линиями с кем-то другим.
Итиро любил сравнивать людей с насекомыми, которых он любил. Несмотря на невозможность получить приличное образование хотя бы на уровне школы и уж тем более не имея и малейшего шанса двинуться дальше, в загадочный университет, он мог рассказать о каждой букашке, что проползала или пролетала мимо, совершенно всё. Он знал каждую их повадку и привычку, интересовался и их внутренним строением, однако больше всего знал об осах и бабочках.
Однажды он увидел, как удивительной расцветки оса — фиолетово-зелёная, будто самоцветный камень, — вонзила своё жало в прекрасную жёлтую бабочку с покрытыми короткими волосками крыльями, и это зрелище страшно его захватило, чего нельзя было сказать о Нозоми, отвернувшей со слезами на глазах и жалостью в дрожавшем голосе. Она была готова оплакивать каждую травинку и каждого муравьишку, а он понял, что всякая жизнь конечна.

Вот только в один день их идиллия кончилась, распались на миллиарды осколков их удивительные прогулки и молчаливые посиделки в прекраснейшем парке Неополиса, столь близкого их детским сердцам: отец, запрещавший покидать пределы диаспоры, дабы не опорочить себя контактом с «белыми людьми» выследил их.
Ранний вечер густо синел, когда на отдалённых тропинках, какими не ходили обыкновенно напыщенные посетители парка, поднялся шум, не предвещавший ничего хорошего. Итиро и не надеялся на благополучный исход; он был готов зубами и кулаками отстаивать своё право, наконец, не быть избытым, но это ему не пригодилось, ибо свершилось настоящее чудо.

Та самоцветная оса, что убила когда-то при них бабочку, прилетела вновь, будто привлечённая детскими слезами и громкими, стонущими мольбами сестры, обратившейся к Эбису — единственному богу, которого она знала и к которому взывала всякий раз, когда чувствовала себя настолько плохо, что даже не могла плакать. Жужжа, оса села на шею отца и впилась в него немилосердным жалом. Отец остановился на мгновение и хрипло задышал; Итиро наблюдал, как он краснел и хватался за горло в попытке вдохнуть, и быстро зажал сестре рот, чтобы та не позвала кого-то на помощь, и, закрыв ей свободной ладонью глаза, созерцал смерть в одиночестве. Быть может, им в самом деле явился Эбису в тот день, наконец вняв детскими слезам и громким просьбам.
Итиро недолго смотрел на мёртвое тело и вдруг ощутил, как на его волосы села оса, однако поднятый Фундзином ветерок не позволил ей ничего сделать, и она торопливо улетела в густо синевшие вечерние небеса, сверкая брюшком и крыльями.

Так или иначе, но они были спасены милостью высших сил. Итиро страшился, что однажды отец забьёт его насмерть; теперь же Итиро, подхватив потерявшую сознание сестру на руки, унёс её, а уже из побитой телефонной будки вызвал скорую помощь в парк имени Каору Авасимы. Этим же вечером к ним явились социальные работники — милая японская пара, и Итиро, будучи уже совершеннолетним, сумел взять опеку над своей маленькой сестрёнкой. Вместе они переехали в Лондонский район, вознамерившись забыть ужасную жизнь. Итиро усердно молился Тоёукэ бимэ, дабы даровала она им одежду, кров и еду, и вскоре отыскал работку — пыльную, тяжёлую, непосильную для его изношенного тела, однако он обязан был заботиться о сестре, которая в последние месяцы своей бедной жизни уже не вставала с постели. Он обращался к врачам, однако у них не было страховки и денег, чтобы оплатить лечение, а доктора из трущоб, где они жили в полуразвалившемся покосившемся домике среди стайки точно таких же, лишь разводили руками, будучи не в силах определить, что сталось с милой Нозоми.
В марте она умерла, прожив только год после смерти отца. Эбису не помог ей, но облегчил страшные мучения.
Итиро остался один.

Сёрен открыл глаза, но образ молодого убийцы с выкрашенными в насыщенные фиолетовый и зелёный цвета, изумительным образом ставшие единым и неразрывным целым, никуда не исчезал, продолжая упрямо занимать главенствующие позиции в голове.
Лишь затем сознание переключилось на юного Танаку Кейтаро — свежего, будто только распустившийся бутон, яркого, как крылья Monema flavescens, и искавшего духовного просветления в смене мировоззрения и миропонимания. Он и стал первой жертвой начинающего серийного убийцы четыре года тому назад, запав ему в душу, сам того не подозревая; его жёлтый шарф стал тем, что запало в сердце и душу. Итиро тогда небрежно бросил тело, и его бы, несомненно, быстро отыскала полиция, если бы не вмешался Джек, всегда благоволивший начинающим маньякам. Он перепрятал тело так, что его до сих пор не нашли, и оставил Итиро знак, который, как был уверен, тот расшифрует.
Что же, так и произошло. Само собой разумеется, Джек не раскрылся перед новичком, а приглядывал за тем издалека, приговаривая, что в Лондонском районе слишком мало активных серийных убийц, что это никуда не годится и что столь печальное положение дел стоит немедленно исправить, дав волю и дорогу юным талантам; Кикути был именно таким: необычным и запоминавшимся, пускай и имел поразительное сходство с Уильямсом.
Итиро принял помощь покровителя и сумел развиться: вторую, которую подсказал Джек, и третью его жертвы полиция не отыскала, а вот с Карлом Монсом он… провалился. Ещё до того, как Карла, собственно, нашли, Остерлинг понял, что его протеже сделал кое-что не так, и намеревался от него избавиться, решив вновь помочь с выбором будущей бабочки, хотя, конечно, не ожидал, что старший брат Ноа окажется настолько деятельным и стремительным; с другой стороны, это могло сыграть на руку, поскольку было и ещё кое-что, что вынуждало Сёрена действовать на скорость: он знал Карла Монса лично и не хотел допустить того, чтобы обнаружилась его связь с четвёртой жертвой серийного убийцы. Карл был предупреждением, которого нельзя было не понять.
Кикути Итиро должен умереть, но замарать свои руки кровью следователь просто не может.
В тот же момент его лицо перекосило от боли, и он опёрся двумя руками на стену и крепко зажмурился, ощутив, какой жуткой болью пронзило спину — в тех же самых местах, где убийца делал глубокие надрезы своим жертвам. Из его плоти, прорывая кожу и одежду, вырастали крылья; вот он улавливает их шумное движение и больше всего на свете боится обернуться и узнать, какие же они — жёлтые, как у Monema flavescens, или полупрозрачные, как у Praestochrysis shanghaiensis. 

Утром следующего дня Остерлинг направился к матери Карла и попросил её позволения осмотреть комнату её сына ещё раз, более внимательно и желательно в одиночестве. Он знал, что искать и куда метить, и не прогадал, вытаскивая как следует спрятанные записи четвёртой жертвы серийного убийцы, которые позволили бы следователю сделать очередное «непонятное умозаключение»: теперь стало понятно, на какой главе «Реинкарнаций» остановился Монс в своё время — образ насекомых в реинкарнации, а также, исходя из дат, он мог бы невзначай заметить, что довольно короткую главу юноша изучал довольно долго, а после практически сразу исчез.
А ещё он мог соотнести эти даты с тем днём, когда исчез. Ещё он мог начать делать предположения о том, почему убийца изувечивал спины своих жертв. Мог сопоставить свои выводы с картинами Ноа Ворлога. Мог, наконец, плавно подвести окружающих к причинам убийств, чем  и занялся, едва прибыв в участок. Сёрен заметил, что штат подчинённых ему сотрудников полиции, пришлось сократить, но на самом деле только порадовался: он страшно не желал привлекать внимание к этому делу и постарается сделать так, чтобы в газетах об этом написали необходимый минимум.
Прежде всего, как образцовый следователь, он должен был для начала отдать распоряжение заняться проверкой контактов Ноа, пускай и понимал, что это станет пустой тратой времени; с другой же стороны, у него появились те необходимые часы, за которые он мог сделать вид, что дошёл до первой разумной версии. В свидетели он выбрал, как и делал это ранее, доктор Айленд и офицера Мартина, которых сначала напугал своей настолько исключительной эмоциональной отрешённостью, какой никогда не наблюдалось ранее, а после, поколебавшись, изложил некоторые факты, особенно обратив внимание на тему полёта, заигравшую особыми красками на полотнах Ноа Ворлога, и на главу, на которой остановился в своё время Карл Монс. К сожалению, он не мог сказать больше, но знал точно, что былые жертвы также имели прямое или косвенное отношение к насекомым. Выпадал из общего ряда Ноа, да и по понятной причине: Сёрен этого сам захотел.
— …я думаю, стоит обратиться в отдел по защите животных и поднять все… необычные дела, в которых фигурировали насекомые. Мне кажется, убийца пытается отразить в своих делах некий цикл… как у бабочки, например: личинка, гусеница, куколка, имаго. У него наверняка есть некие временные рамки, по которым он определяет готовность своей жертвы умереть, или нечто в этом роде. Мне кажется, в прошлом он мог засветиться.
Остерлинг произносил последнее предложение крайне неуверенно, пускай и знал, что, обратившись в соответствующие инстанции, получит на руки дело, в котором будет фигурировать имя Кикути Итиро. Он знал точные год и месяц, но не показал, само собой разумеется, что знает гораздо больше.
Ты можешь и ошибаться, мгновенно возразил Мартин, едва только Сёрен произнёс последний звук, это может быть что угодно. Может, это какой-нибудь властолюбец там, или визионер, или кто ещё…
— Штырь, на мой взгляд, символизирует жало, — невозмутимо продолжил гнуть свою линию следователь, — помнишь следы серебристой краски? Вряд ли она попала туда случайно.
Осиновый кол, парировал Мартин, а Сёрен с трудом сдержал усмешку: «Неужели все альфы мыслят в одном ключе и ассоциации у них сходны?».
— Осиновый кол имел бы другую форму, — следователь указал на фото штыря. — А это более похоже на жало. Если присмотреться, будет заметен некоторый изгиб, который определённо не мог появиться случайно, — он провёл пальцем по фотографии, точно очерчивая форму. — У нас есть только сорок пятый размер, необычный цвет волос и наиболее вероятная национальность… — задумчиво проговорил Сёрен, не отрывая взгляда от фотографии мумии. — Вопрос в том, был ли Карл первой жертвой. Он достаточно умело спрятан, и чувствуется, что у него уже наработана рука. Он точно знает, кого и что хочет.
И всё же, вмешался в неровное течение мысли Мартин вновь, почему насекомые, а не птицы? В картинах Ноа…
Вместо ответ Сёрен протянул записи, которые делал Карл Монс с книги о реинкарнациях.
— Посмотри внимательно на даты записей. Если сравнить содержимое тетради с текстом книги, то можно заметить объёмные дополнения, которых не наблюдается в оригинале, а если дополнительно поинтересоваться, что ещё брал в библиотеке Карл, то можно сделать вывод, что у него больше не было на руках соответствующей литературы. В его комнате я также ничего не обнаружил, из чего можно сделать вывод, что либо он искал информацию в интернете, либо ему кто-то подсказывал со стороны, — Сёрен покусал губу и беспокойно нахмурился, столкнувшись с Мартином взглядами. — Я знаю, как это звучит со стороны, но пока что у нас есть крайне мало объективного, — он хмыкнул, припомнив, какие оперативные мероприятия распорядился провести в первые же часы после подачи заявления и какие результаты это всё принесло: абсолютный ноль.
Думаешь, этот ублюдок говорил с Карлом ранее?
— Возможно. А может, и нет, — следователь передёрнул плечами. Внутри нехорошо похолодело, стоит вспомнить своё состояние перед повторным походом на завод. — В связах Ноа не обнаружили ничего подозрительного, хотя Тихонов говорит, что он почистил некоторую часть своей переписки, которую он постарается вернуть.
Они опять замолчали. «В каждом серийном убийце умер великий психолог», подумал про себя Сёрен, наблюдая, как хмурится и щурится Мартин, как вглядывается в материалы дела. Остерлинг же надеялся, что нигде не ошибся и не промахнулся. У него было намерение постараться придать следствию большую динамичность; к тому же, всегда было, на что отвлечь сотрудников полиции. Осталось только решить, что делать с Итиро, как освободить Ноа с наименьшим риском для себя. Пускай он уже имел кое-какое представление о Винсенте и сомневался, что тот решит отомстить следователю напрямую, всё же не хотелось, чтобы тот загорелся желанием разобрать весь ход расследование.

Несмотря на скептицизм Мартина, Сёрен всё же подал запрос на получение информации и, получив разрешение, направился в архив сам, прихватив офицера с собой, не обращая внимания на все его сопротивления, ставшие к концу дня весьма слабыми. Насколько мог Остерлинг судить, того в самом деле интересовала судьба несчастного омеги-художника, причём настолько, что он оказывался более чем способен не замечать весьма подозрительные детали.
За несколько часов кропотливой работы он отсмотрели немало дел, пока верное, наконец, не попалось в руки Сёрена. Он с трудом подавил торжествующую улыбку, спрятав её за усталостью и зевотой: в две тысячи втором году полиция арестовывала молодого человека по имени Кикути Итиро, которого поймали на поедании Praestochrysis shanghaiensis в парке имени Каору Авасимы, где этот вид охраняется.

Отредактировано Søren Arne Osterling (2 октября, 2015г. 20:49:27)

+2

13

В какой момент Винсент Ворлог понял, что делает нечто настолько бесполезное, что... Бесполезное. Спасибо Винни, на это у него ушло куда меньше времени, чем могло бы. И, тем не менее, всю бесполезность происходящего мужчина осознал к концу первой половины следующего дня. Он взбесился. Не до чёртиков, конечно же, но ровно настолько, чтобы паранойя взяла своё. Следователь явно знал больше, чем говорил.
Умом киллер понимал, что ни один детектив в здравом уме не станет распинаться перед родственниками жертвы, но, имея возможности действовать вне закона, он не понимал, почему обязан сейчас подчиняться этому самому закону. Если полиция может просто задержать подозреваемого, а, не получив доказательств, отпустить, пусть даже и заведомо виновного. А Ворлог мог развязать ему язык. Пустить пулю в лоб. И просто забрать брата.
Мог ли детектив Остерлинг знать НАСТОЛЬКО больше, чем говорил? Мог. Этот мужчина - тёмная лошадка. Не больше и не меньше. Он явно не в себе. По крайней мере, Ворлог отчетливо представлял его, расчёсывающим руки из-за воспалившихся точек - следов от иглы. Скорее всего, конечно, бета предпочитал таблетки. Только конченые наркоши тычут в себя иглами. А этот... может, он был из разряда безумных гениев, чей мозг вечно нуждается во встряске? На чём сидел Шерлок Холмс? Это был героин или кокаин? Смысл в том, что даже столь положительный персонаж в какой-то момент повествования оказывается не без греха. Утешало лишь то, что большую часть умозаключений гениальный сыщик держал в голове. И никогда не проигрывал. Возможно, Ворлогу достался такой же субъект. Очень бы того хотелось.
Так что мужчина вернулся к первоначальному плану. Слежка и наблюдение. Тем более, что он умел быть незаметным, и это при всех своих параметрах. Слежка и наблюдение.
"Я всё проверил. Хочу знать всё."
Такое вот простенькое сообщение мужчина отправил детективу, засев в кафе напротив того места, где он был. Слежка. Красный огонёк чуть заметно двигался туда и обратно по экрану телефона. Дистанционная установка жучка во второй раз дала киллеру нужные сведения. Но он и не скрывал. Его спросили, а он ответил. Пусть коротко, но рассказал, как нашёл и что сделал. Можно было и просто войти в здание, заявить, что хочет встретиться со следователем по нужному делу, но к чему? На рабочем месте мужчина уж точно не будет болтать.
Мужчина чуть откинулся на спинку дивана, плотнее ощущая давление ствола. Была проблема. Жуткая, выматывающая душу проблема. И было короткое решение. Потому что нет ничего лучше пистолета для решения проблем. Один единственный раз спустить курок... нет человека нет проблемы. Но нужно сперва найти этого человека.
"Я в кафе напротив."
Второе сообщение спустя минут десять, может, чуть больше. Сколько нужно, чтобы неторопливо выпить чашку кофе и перекусить булочкой? Не слишком-то вкусно. Пресно, вяжет на зубах и мерзковато тянется. Булочки Ноа намного вкуснее. Они нежные. Вкусные настолько, что чувствуешь, сколько души парен вкладывал в каждую. У Ноа не бывало невкусных булочек. Или даже страшненьких.  Сейчас хотелось булочку именно в исполнении брата, а от этого на душе становилось чертовски паршиво.

+2


Вы здесь » Неополис » Незавершенные эпизоды » Потерянное сокровище | 23 августа 2015


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC