19.09.2017 » Форум переводится в режим осенне-зимней спячки, подробности в объявлениях. Регистрация доступна по приглашениям и предварительной договоренности. Партнёрство и реклама прекращены.

16.08.2017 » До 22-го августа мы принимаем ваши голоса за следующего участника Интервью. Бюллетень можно заполнить в этой теме.

01.08.2017 » Запущена система квестов и творческая игра "Интервью с...", подробности в объявлении администрации.

27.05.2017 » Матчасть проекта дополнена новыми подробностями, какими именно — смотреть здесь.

14.03.2017 » Ещё несколько интересных и часто задаваемых вопросов добавлены в FAQ.

08.03.2017 » Поздравляем всех с наступившей весной и предлагаем принять участие в опросе о перспективе проведения миниквестов и необходимости новой системы смены времени.

13.01.2017 » В Неополисе сегодня День чёрной кошки. Мяу!

29.12.2016 » А сегодня Неополис отмечает своё двухлетие!)

26.11.2016 » В описание города добавлена информация об общей площади и характере городских застроек, детализировано описание климата.

12.11.2016 » Правила, особенности и условия активного мастеринга доступны к ознакомлению.

20.10.2016 » Сказано — сделано: дополнительная информация о репродуктивной системе мужчин-омег добавлена в FAQ.

13.10.2016 » Опубликована информация об оплате труда и экономической ситуации, а также обновлена тема для мафии: добавлена предыстория и события последнего полугодия.

28.09.2016 » Вашему вниманию новая статья в матчасти: Арденский лес, и дополнение в FAQ, раздел "О социуме": обращения в культуре Неополиса. А также напоминание о проводящихся на форуме творческих играх.
Вверх страницы

Вниз страницы

Неополис

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Неополис » Незавершенные эпизоды » [FB] The bitter taste, the hidden face | 1 мая 2013


[FB] The bitter taste, the hidden face | 1 мая 2013

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. НАЗВАНИЕ ЭПИЗОДА: The bitter taste, the hidden face

2. УЧАСТНИКИ ЭПИЗОДА: Кэсиди Кэлпи, Сёрен Арне Остерлинг

3. ВРЕМЯ, МЕСТО, ПОГОДНЫЕ УСЛОВИЯ: На момент начала - утро рабочего дня, пристойная для мая погода.

4. КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ СОБЫТИЙ: Семнадцать лет назад за пределами Неополиса оползень обнажил массовое захоронение, а неделю спустя была убита женщина, заинтересовавшаяся историей того места. Дело так и осталось нераскрытым, но спустя долгие годы оно вновь дало о себе знать.

5. ОПИСАНИЕ ЛОКАЦИИ:
Несколько по ходу эпизода:
- полицейский участок лондонского района
- место преступления
- зоомагазин


http://s7.uploads.ru/t/EnQY0.jpg

Отредактировано Kasidy Kelpy (20 сентября, 2015г. 01:13:00)

+1

2

Это было похоже на казнь: поставленный на колени перед низким журнальным столиком пожилой мужчина, которому убийца, несомненно, с чувством совершаемой справедливости возвышающийся над жертвой, выстрелил в затылок.
Сёрен не удивится, если так оно и окажется впоследствии, но на данный момент у него есть только труп, а своими личными измышлениями делиться с Мартином он не торопится: того мало волнует, в каком положении оставлено тело, какие предметы находятся вокруг, почему были выбраны определённые орудие или способ убийства и огромное количество других частностей, раскрывающих то, что убийца вкладывал в свои действия. Мартин катастрофически слабо интересовался психологическим портретом преступника и по обыкновению своему только лишь хмыкал на попытки напарника описать личность такового; наверное, поведенческая психология и бихевиоризм слабо давались ему в академии. Но, к сожалению, тщательный осмотр квартиры почившего Освальда Норронта, мужчины-беты шестидесяти семи лет от роду, не дал решительно никакой зацепки касательно того, почему могла быть совершена подобная расправа.
Тело же обнаружила хозяйка дома, Матильда Тофт, когда заходила к миссис Джонс, проживающей на том же восьмом этаже. Мисс Тофт заметила, что дверь у одного из её постояльцев неплотно закрыта, и решила справиться, всё ли в порядке, а затем, увидев труп, вызвала полицию и скорую. Картина преступления вырисовывалась следующая: убийца проник в квартиру, воспользовавшись, по всей видимости, заблаговременно созданным комплектом ключей, поздней ночью, пока Норронт ещё спал (о чём свидетельствуют пижама на жертве и состояние постельных принадлежностей), заставил того перейти в скромно, но изысканно обставленную гостиную комнату, а затем уже лишил жизни. На пистолете однозначно стоял глушитель, иначе кто-то услышал бы звук выстрела. Никто ничего не знает.
Жившая напротив семейная пара отозвалась о Норронте как о вежливом мужчине, весьма красноречивом и обаятельном, решившим дожить свой век в просторной квартире с потрясающим видом на Арденский лес. Женщина ничего не смогла поведать о визитёрах, поскольку таковых не наблюдалось в течение всех пяти лет, и о личной жизни умершего, внезапно осознав, что «он был весьма скрытен и краток, если рассказывал о себе», однако у неё сложилось смутное впечатление, что имела место быть некая драма или трагедия. Ничем подтвердить свои слова она, увы, не смогла; её супруг-трудоголик и вовсе никогда не пересекался с соседом. Дочь Джонсов заинтересованно выглянула из комнаты, едва заслышав разговоры, но практически тут же исчезла; вряд ли имелся смысл её допрашивать, так что Сёрен обратил мало внимания на любопытного ребёнка.
— Забирайте тело, — кивнул Остерлинг санитарам, когда криминалисты завершили работу на месте преступления. Затем работа ложится на плечи доктора Айленд, когда либо дойдёт очередь, либо Сёрен вдруг сочтёт, что дело не терпит отлагательств, и потому примется активно посещать морг и намекать на старую дружбу с судебно-медицинским экспертом — несомненно, вескую причину, чтобы выполнить вскрытие и все экспертизы в максимально краткие сроки.
И в тот же момент, когда Норронта подняли, оказалось, что на журнальном столике лежал кусок старой газеты:

«НАЙДЕНА МЁРТВАЯ ЖЕНЩИНА.
Утром 1 мая в пригороде Лондонского района патрульная служба обнаружила тело женщины. Личность убитой удалось установить сразу же по найденным в сумке документам на имя некой Коутрен Кэлпи. Полицейские сообщают, что женщина покончила собой. Судебно-медицинский эксперт установил, что смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову…»

На том заметка о самоубийце обрывалась. Ни года происшествия, ни издательства, в чьей газете опубликовали новость, — только удивительное совпадение дат и намёк на причины обагрившей минувшую ночь казни. Существовала немалая вероятность, что Норронт приложил руку к гибели, которая практически наверняка являлась хорошо имитированным суицидом, Коутрен, а сейчас поплатился за тёмные дела своего прошлого, либо же, о чём не стоило забывать, убийца мог ошибиться, когда вычислял его.
А ещё Кэлпи. Сёрен знал лишь двоих людей с точно такой же фамилией.

Чтобы добраться до зоомагазина, где работала Кэсиди Кэлпи, потребовалось никак не менее тридцати минут — с тем учётом, что Сёрен не стал пользоваться всеми преимуществами статуса полицейского, не нарушил ни одного правила дорожного движения и даже отыскал парковочное место неподалёку. Несколько мгновений он просто стучал пальцами по рулю и беспокойно хмурился по той простой причине, что у него на руках — только фотография заметки о смерти Коутрен Кэлпи, которая вполне могла оказаться однофамилицей.
Нет, пожалуй, Остерлинг не подозревал несчастную девушку-альфу в хладнокровном и спланированном убийстве некоего пожилого джентльмена, скорее всего приложившего руку к убийству Коутрен Кэлпи: слишком неуверенная, слишком зажатая, слишком… Детектив несдержанно выругался, поймав себя на предвзятости, вытекавшей из доброжелательного отношения к светловолосой продавщице: он определённо не хотел, чтобы несчастную девчушку обозначили главное подозреваемой, и сделает всё, чтобы уберечь её от пристального внимания полиции и журналистов.
Какой смысл столь ярко намекать на свою прямую причастность к чужой смерти? К тому же, он даже не питает особой уверенности насчёт того, связаны Коутрен и Кэсиди родственными узами или нет. «Строить теории, опережая факты и здравый смысл, — привилегия Мартина», напомнил себе Сёрен, окончательно расслабился и, наконец, покинул машину, направившись прямым шагом к зоомагазину.
Утром покупателей практически не наблюдалось: в дверях детектив столкнулся с юношей, купившим несколько консервных банок для собаки, и вспомнил про Ламьера, неизменно каждый день остававшегося в шесть утра и двадцать минут в одиночестве. Сёрен вставал как можно раньше, чтобы выгулять лучшего друга, а затем направлялся на работу, если не следовал срочный вызов, нарушавший более-менее привычный график. Он всегда спешил, боясь пропустить те полчаса между шестью сорока пятью и семью пятнадцатью, когда в здании полицейского участка почти никогда никого не бывает и он может без помех подготовиться к работе.
Внутри не обнаружилось никого, кроме Кэлпи за прилавком. Мужчина сдержанно улыбнулся — так он всегда улыбался ей, когда приходил за кормом или новой игрушкой взамен истерзанной до неузнаваемости для Ламьера, и сейчас ничего не изменилось, несмотря на убийство, подозрения и странные совпадения, уж точно не способные совпадениями являться.
— Здравствуй, Кэсиди. Могу я с тобой поговорить о кое-чём личном?
Он подумал, стоит ли предоставлять удостоверение и безмолвно заявлять, что пришёл как представитель закона, но всё же не стал: возможно, Кэлпи испугается, а от степени её откровенности и осведомлённости сейчас многое зависело.

+2

3

Последние два года жизнь Кэсиди определенно наладилась. Она даже понемногу укреплялась в мысли о том, что ей вполне может сопутствовать стабильность. Устраиваясь на работу в зоомагазин ближайшего супермаркета, она совершенно не предполагала, что это место станет беспрецедентным лидером в ее личной номинации «Как долго я продержусь». В Лондоне владельцев животных не особо волновало радушие персонала, скорее отсутствие у него любопытства и активной гражданской позиции. Те же, кто приобретал питомцев легально и не стеснялся временами брать с собой за покупками, одобрительно отзывались о способности Кэлпи находить общий язык с их четвероногими спутниками. Альфам часто легко давались подобные вещи, так что девушка не видела в том особого достижения, но ей действительно нравилась и ее работа, и клиенты. Так нравилась, что временами накатывал беспричинный страх потерять все это.

Возможно, она просто переносила свои страхи из одной области жизни в другую. В последнее время Криса все чаще подводило здоровье, он стал хмурым, уставал от госпитализаций и нехарактерно мало читал. Внучка старалась, как могла, развлекать его, вытаскивая на прогулки, но работало это плохо. Ей не хватало тонкости, чтобы он не примечал ее маневров. Хотя в храме Посейдона, куда они завернули укрыться от заставшего их врасплох ливня, Крису, вроде как понравилось, хотя он и ворчал, что не стоило вообще выбираться из дома…

Отвлекаясь от неспокойных мыслей, девушка листала детектив Ричарда Строука. Этот автор странным образом завораживал, хотя предлагаемые им интриги Кэлпи разгадывала несколько быстрей, чем хотелось бы. Но ей с детства нравился этот жанр, и она, наверное, прочла уже слишком много, и несколько пресытилась: многие сюжетные повороты переходили из века в век от автора к автору. У человеческой фантазии есть свои пределы. К тому же книги Строука были хороши в первую очередь не криминальными сюжетами, а главным героем. Хотела бы Кэсиди блистать такой же харизмой и проницательностью. Бриар Вулфаэр из романа в роман читал людей насквозь и покорял сердца, и хотя характер у него был тот еще, обаяние все перекрывало. Другие персонажи неизменно прощали ему и грубые выходки и норов, к тому же то и другое часто оказывалось герою на руку. В жизни бы так...

Единственный покупатель за все утро отвлек Кэлпи от чтения всего на пару минут, но стоило ей опустить взгляд, протягивая руку за книгой, как от дверей раздался невнятный шум – опять клиенты столкнулись, не глядя. Их магазин был маленьким, и дверь в него вела одностворчатая, отчего такие неприятности случались регулярно.

Неловко ввалившимся посетителем оказался мистер Остерлинг, постоянный клиент, сосед Кэлпи и владелец самого очаровательного пса, которого она видела в своей жизни. Ламьер был воплощенным дружелюбием и обаянием, всегда бросался к ней здороваться, завидев на улице и был определенно создан для того, чтобы делать лучше жизнь любого человека, встреченного на пути. Сам Остерлинг был куда более сдержанным, но неизменно дружелюбным. Он приходил в магазин два раз в месяц со стандартным списком покупок, и еще раз или два, чтобы чем-нибудь побаловать любимца, всегда вежливо улыбался и в целом производил впечатление замечательного и очень воспитанного человека. А еще он был одним из немногих людей в жизни Кэлпи, кто называл ее по имени, а не по фамилии.

- Здравствуй, Кэсиди. Могу я с тобой поговорить о кое-чём личном?

О чем личном?.. Зачем? Она очень надеялась, что в виду не имелось ничего, действительно личного, потому что если да, то могло статься, что он не просто так улыбался и звал ее по имени, а она ничего не заметила и, наверное, вела себя все это время как полная дура, поощряя что-то о чем не имела ни малейшего понятия.

Язык у Кэпли напрочь отнялся.

На самом деле, конечно же, ничего подобного он в виду не имел. Никто не мог иметь такого в виду, если, конечно, дело не происходило в любовном романчике. Может, это было началом какого-то анекдота, может он хотел для разнообразия совместить покупки с бессмысленной болтовней. Или даже флиртом, тоже бессмысленным, клиенты же иногда флиртуют с обслугой, просто будучи в радушном настроении.

Она в любом случае уже все испортила своим испуганным видом.

Отмерев, Кэсиди, как часто бывало в таких ситуациях, опрокинула половину лежавших на прилавке вещей, слишком резко на него облокотившись.

- Конечно. Да. – Она выдавила из себя фальшивую улыбку и принялась поправлять попадавшие на бок банки и коробочки, не отводя взгляд от клиента. – Доброе утро, мистер Остерлинг.

Отредактировано Kasidy Kelpy (11 октября, 2015г. 10:31:57)

+2

4

Смотря на неловкую девушку перед собой, Остерлинг понимал, что не видит в ней — в этих распахнутых серых глазах, светло-русых волосах, забавных веснушках и щели между зубов — хладнокровного убийцу, способного запастись ключами к квартире жертвы, поставить на колени и выстрелить в голову. Детектив даже не был уверен, что она смогла бы достать пистолет, пожелай отомстить за смерть матушки… к тому же, для мести надо как-то ещё и выйти на человека, имевшего до удивления скупое прошлое, как будто старательно подчищенное, и заранее спланировать преступление. Несмотря на то, что Кэсиди являлась альфой, она представляла собой нетипичную представительницу своего пола: нет в ней ненормального напора, какой показывал тот же Мартин, в силу, вероятно, отсутствия критических ситуаций, нет и некой особой яркости, сшибавшей с ног. Казалось, даже её запах, имея в себе удушающий компонент в виде горячего асфальт, был бледен.
«Бедная девочка», не удержался от короткой сочувственной мысли детектив. Он мог видеть и видел убийцу в едва ли не каждом фигуранте дела, едва ли не в каждом прошмыгнувшем человеке, на допросе ответившем на пару никчёмных вопросов, но при этом оказался не способен отнестись к Кэсиди, которая наверняка имела какое-либо отношение к Коутрен Кэлпи, жёстче. Да, личное отношение играло свою роль, несомненно, но в то же время Остерлинг больше опирался на иное заключение: Кэсиди не выбрала бы для такого дела пистолет. Как бы Вы стали убивать человека, убившего Вашу мать? Голыми руками или ножом — человек бы стал выплёскивать злобу, пусть даже невольно, пусть и планировал бы действовать чище... Но не настолько, чтобы оставить своей жертве всего одно внешнее повреждение, не настолько, чтобы даже не выволочь ночью из постели.
Пистолет — это совершенно другое оружие. Сёрен не представляет Кэсиди с пистолетом, но представляет её с ножом или избивающую кулаками. Но не огнестрельное — другой стиль.
«Главное, чтобы в полиции не вышли на Кэсиди Кэлпи и сейчас сюда не заявились». Как ведёт допрос Мартин, Сёрен знает слишком хорошо; иногда он вспоминал, как напарник-альфа вызвал Сэмюэля Келли в пять долбанных утра в участок и попёр на него похлеще танка, и вздрагивал.
Офицер машинально подхватил какой-то опрокинутый с прилавка предмет, поставил его на место —  реакция у него всё же оставалась на приличном уровне — и помог составить всевозможную мелочь приблизительно так, как она стояла. Мыслями он был далеко от зоомагазина — он возвращался к месту преступления, к телу Освальда Норронта, к газетной заметке, а очертания Кэсиди точно проступали сквозь не желавшие отпускать воспоминания. Он пытался решить, как сделать разговор менее травмирующим, как вести себя помягче, раз уж девушка уже успела испугаться (за что мысленно Сёрен нецензурно себя отругал), но понимал, что не в силах. «Похоже, пора покидать полицию», как и год, и два, и три тому назад промелькнуло здравое суждение, растворившееся в общем потоке.
— Не надо официоза. Просто Сёрен, — он махнул рукой. «Я здесь не как полицейский и не как покупатель, а как… хороший знакомый, желающий добра», про себя подобрал мужчина верное словосочетание, как будто задаваясь целью обосновать каждое своё слово. — Кэсиди, что Вы помните о своей матери? — на «Вы» он перешёл невольно, даже этого не заметив, и по той причине, что Кэлпи обратилась к нему в подобной форме, назвав его мистером Остерлингом. Звучало отвратительно, конечно, но замечание детектив выносить не стал.
Он дал несколько размеренно протёкших минут на осмысление вопроса, одновременно с тем неуловимо наклонившись вперёд и постаравшись ненавязчиво вклиниться в чужое пространство; впрочем, Сёрен не настаивал на прямом зрительном контакте, предпочтя глядеть на переносицу собеседницы, потому что сам чувствовал себя легче, когда не сталкивался с другими людьми столь прямо и откровенно. Оставалось только надеяться, что со стороны он не покажется каким хирургом, задавшимся целью вскрыть свою жертву и выудить всё, что удастся; по крайне мере, детектив точно уверился, что взгляд его не холодный и не напоминает скальпель.
— Не осталось ничего из её личных вещей?
Если она умерла давно, то вероятность, что что-то, имеющее хоть какую-то ценность для дела, ещё отыщется, критически близко подошла к отметке «ноль процентов»; никто не отменял и того, что миссис Кэлпи могла и при жизни что-то потерять, а также того, что её убийца уничтожил всё, что способно намекнуть полиции на его личность. Сёрен уверен: в любой момент следствие может зайти в тупик, а убийство обернуться глухарём. Причём не одно, а оба — смерти и Коутрен Кэлпи, и Освальда Норронта были насильственными, в чём он не сомневался.
Ему бы только узнать полную дату происшествия — одного первого мая недостаточно, нужен год. Найдётся год — будет легче отыскать материалы дела, свидетелей по делу, связи с чем-то ещё, потенциально важным, а также судебно-медицинского эксперта, личный и откровенный разговор с которым всегда даст немало информации. Пока что Остерлинг знает, что якобы самоубийством Коутрен Кэлпи занималась на доктор Айленд: в таком случае она среагировала на заметку иначе.

Отредактировано Søren Arne Osterling (27 августа, 2015г. 04:05:20)

+2

5

«Просто Сёрен» помог ей разложить вещи на прилавке, ухитрившись почти ничего не перепутать местами, да так и остался стоять тревожаще близко, вместе со своим странным и действительно личным вопросом.

По крайней мере, флиртом это определенно не было. Уже неплохо.

Кое-что Кэлпи помнила. Запах, густой и сладкий – она немало часов провела в детстве, вглядываясь в свою память и пытаясь разобраться, чем же конкретно пахла мама, но воспоминание всегда ускользало. Сейчас она понимала, что можно было спросить Криса, он же знал, наверное, но в детстве это не пришло ей в голову. Теперь же и времени прошло столько, что старик уже вряд ли вспомнит. Да и самой Кэсиди уже почти не интересно. Так, было бы занятно заполнить этот пробел и перестать испытывать дискомфорт от нерешенной задачки. Еще она помнила, как взлезла куда-то очень высоко, а мама стояла внизу и ругалась на нее. Голос давно забылся, остался только факт. Она все карабкалась и карабкалась, а потом оглянулась вниз, чтобы мама увидела, что у нее получилось – и поняла, что не знает, как будет лезть обратно. Ей, конечно, помогли, что там за высота-то могла быть, максимум пара метров. Но детский испуг был сильным, и воспоминание осталось с ней на всю жизнь. Была еще парочка, совсем коротких и обрывочных, которые было бы сложно описать словами, но в которых однозначно ощущалось присутствие.

Все это было вряд ли интересно пристально уставившемуся на нее Сёрену, от которого ужасно хотелось отодвинуться. И из-за резкого химического запаха, и просто из-за нарушения границ, которое приятным не бывает по определению. Кэлпи пыталась понять, зачем он над ней нависает, если конечно так можно выразиться, учитывая, что бета вовсе не казался излучающим уверенность. Нормальные люди не приходят вот так и не начинают тебя расспрашивать о давно покойных родственниках. И предложения обращаться по имени маловато, чтоб сгладить подобную странность. Впрочем, Остерлинг вообще был странноватым порой – говорил невпопад, рассеяно уставясь на товары, или спорил сам с собой на ходу, когда она встречала их с Ламьером, возвращающимися с прогулки. Он как-то говорил, извиняясь, что это связано с работай, дескать он уходит в нее с головой, но всему же должны быть границы.

После его второго вопроса, Кэлпи наконец сообразила, что работает ее сосед в ДПН. Это все еще не помогало понять, почему он вжимается в ее прилавок, вызывая навязчивое желание его отодвинуть, но проясняло внезапные и странные вопросы. Наверное, она может ему как-то помочь с расследованием… чего-то. Для чего могут быть нужны вещи женщины, почившей семнадцать лет назад?

Кэсиди пожала плечами и попыталась вернуть зрительный контакт. Обычно она не очень любила смотреть людям в глаза, но происходящее было слишком уж странным и оттого слегка пугающим. Сама того не замечая, она и так уже начала нервно притопывать ногой и все еще вертела в руках банку с витаминами для шиншилл.

- Простите, я не помню почти ничего. Она умерла, когда мне было четыре. Слишком давно. Про вещи вам лучше спросить Криса, но я даже не знаю, что могло сохраниться. Зачем вам?

У ее матери не было своего жилья. Может они жили на съемной квартире, может с ее другом или любовником. Кэлпи смутно помнила большого мужчину, и она привыкла считать, что это был ее отец, в детстве ей казалось логичным, что родители жили вместе. Но с тем же успехом могло оказаться, что в гости к матери заскочил коллега и ухитрился отпечататься в детской памяти. Будь у ее матери постоянный партнер, хоть какой-то, может и не отец Кэсиди, он бы, наверное, захотел после ее смерти хотя бы заглянуть к Крису, чтоб проведать ребенка.

А может быть и нет. Кэсиди вдруг поняла, что очень много лет не думала об этом, и все ее выводы были сделаны маленькой девочкой, которой мир казался куда проще, чем он есть на самом деле.

В любом случае, вещи вряд ли остались, а обо всем остальном можно подумать и потом, в более располагающих обстоятельствах.

Отредактировано Kasidy Kelpy (28 августа, 2015г. 18:13:12)

+3

6

Выдохнув и снова вдохнув, Сёрен отстранился от прилавка, явственно осознав, что повёл себя в точности как Мартин: иногда он перенимал его манеру поведения и активно пользовался чужой личностью — в частности, когда требовалась его склонность просто переть как танк, не замечая ничего и никого на своём пути и раскатывая в блин логику. Сейчас он не сразу, но всё же заметил это и остался глубоко недоволен собой и тем, как просто и легко мимикрировал в другого человека — а всё потому, что знают мужчины друг друга катастрофически долгое время.
— Простите, — он беспокойно нахмурился и потёр переносицу. Пожалуй, он действительно сейчас выглядел со стороны как человек, искренне обеспокоенный тем, что вынужденно ударил по чужой боли, но по некоторым своим причинам не выражающий всех истинных чувств, гложущих сознание. — Дело в том, что на Вас скоро может выйти полиция… и предъявить обвинение в убийстве, — следователь мазнул по Кэсиди взглядом, которого ему более чем хватало, чтобы отметить реакцию и запомнить. Впрочем, он прекрасно знал, что эта девушка не могла взять пистолет и совершить убийство при помощи него, вот только Мартина и лондонское управление ДПН все доводы Остерлинга касательно нанесения смертельных повреждений при помощи рук и подручных предметов убедят мало. Жаль, что значимость бихевиоризма так принижается: порой не всегда достаточно найти должное количество улик, а в отдельно взятых случаях улики могут и вовсе отсутствовать как таковые. — Я не могу разгласить всю информацию прямо сейчас: подробности обозначит следователь на допросе. И вряд ли этим следователем буду я.
Сёрен вновь примолк, думая, как повести речь дальше. Он осознал, что приехал зря: ему стоило бы удалённо дать распоряжения уполномоченным лицам, а после уже беседовать с Кэлпи на допросе, вот только его основная проблема заключалась в том, что уверенность в непричастности Кэсиди уже жила в его голове, и в том, что они знакомы лично и уже вышли на контакт. В результате — невозможность быть объективным; в результате — весь его допрос могут аннулировать, а девушку-альфу станут подозревать ещё сильнее. И не факт, что её не задержат на двадцать четыре часа в камере участка лондонского управления: вполне возможно, что полиции хватит родственной связи между Кэсиди и женщиной, чьё имя уже мелькнуло на месте преступления и, скорее всего, является ключевым моментом.
Сейчас ему требовалось просто покопаться в личных записях Коутрен Кэлпи, посмотреть её личные вещи… если хоть что-то осталось — и не просто «что-то», а способное навести на мысль о причинах самоубийства, либо же осознать, кому она могла не угодить настолько, чтобы распрощаться с жизнью. Она ведь… умерла так давно. Вероятность найти что-то в самом деле ценное критически близко приблизилась к отметке «ноль» и грозила перевалиться в отрицательную сторону отрезка: Сёрен чувствовал, что этот диалог не обернётся ничем хорошим ни для него, ни для девушки. Хотя бы по той причине, что ему после достанется от Мартина за очередную самодеятельность, которая всегда заканчивалась для следователя, мягко говоря, плохо: то комой, то ранением, то ещё чем-то, не являвшимся особо нормальным.
Основным вопросом оставалась причина самоубийства, какую-либо оценку которому Остерлинг, не обладающий ровным счётом никакими дополнительными сведениями, не спешил давать, Коутрен Кэлпи. Спрашивать, знает ли Кэсиди про это, он считал нетактичным и весьма травмирующим; к тому же, он и без того повёл себя слишком резко, но, кажется, не спугнул. Пока что.
К сожалению, заявить, что мать Кэсиди связана с недавним убийством, он не смел. Во-первых, не факт, что убийца вышел на верного человека и казнил того, кого планировал изначально, а во-вторых, эти данные покамест остаются тайной следствия, которые Сёрен не станет разглашать и в последующем общении с журналистами: у них есть несомненный потенциал, а положительный или отрицательный покажет уже следствие. Если убийца ещё в городе, неизвестно, как он среагирует; очевидно только то, что Освальд Норронт задел его смертью Коутрен.
А ещё убийца перевалил подозрения на Кэсиди. Возможно, он её знает и хотел подставить, чтобы самому миновать расправы со стороны служителей закона; возможно также и то, что он не знал ничего о дочери мисс Кэлпи.
Что же, событие семнадцатилетней давности (по крайней мере, теперь есть точная дата) было либо единственным шансом найти убийцу, либо окажется полной пустышкой. «Эта прекрасная дуальность мира».
— Как я могу связаться с твоим дядей? — уже гораздо спокойнее задал он вопрос.

+3

7

Кэлпи уставилась на следователя так, будто тот на ее глазах отрастил себе парочку лишних конечностей. «Потом», значит, объяснят.

- На допросе. В полиции. По обвинению в убийстве, - Серен говорил об этом, как о чем-то само собой разумеющемся, нормальном и естественном. При этом он не удосужился объяснить ровным счетом ничего. Ответить на пару вопросов, пусть и несколько странных, было не трудно. Позвонить домой, чтобы задать те же вопросы Крису и предупредить о скором визите незваного гостя тоже было бы более-менее приемлемо, учитывая, что гость этот был из ДПН. Но всему же должны быть границы! – Подождите вы с дядей. Объясните мне, что происходит. Мне не нужны проблемы, я никого не убивала, я поеду в участок, если нужно, но почему вы вообще ко мне пришли? Что не так с моей матерью?

Что вообще может быть не так с человеком, от которого ничего не осталось? Кроме, собственно, Кэсиди, с которой было все в порядке, со скидкой на обстоятельства. Возможно, что-то случилось с кем-то, кто маму знал. «Что-то», конечно же, было убийством, если судить по словам Серена. А Кэлпи была под подозрением, как ближайший родственник, ну не пенсионера-инвалида же им на допрос вызывать. Она приедет, расскажет все, что потребуется, и если все пройдет нормально, от нее отстанут. Но зачем Серену личные вещи ее матери?

- И если вы не мой следователь, то почему именно вы пришли за ее вещами? Мне это все не нравится, простите уж за прямоту.

После того как Остерлинг удосужился дать ей немного личного пространства, Кэлпи незамедлительно скрестила руки на груди в защитном жесте. Ей не нравилось то, как близко он стоял, и то, как он ее запутал. Все это было как-то неправильно, непоследовательно. Она, конечно, не знала, как там положено проводить такие разговоры в ДПН, но фраза «не надо официоза» слабо укладывалась в представления о нормальном поведении представителя властей. Не то чтобы у Кэлпи был богатый опыт в это области – пара драк, одно нарушение комендантского часа, и все это еще до получения паспорта – но общая идея того, что полиция даже из ерунды способна раздуть повод для оформления кучу документов, у нее осталось.

Сейчас все было как-то слишком быстро. «Привет, ответь мне на очень личный вопрос, а теперь я поеду к тебе домой. Да, кстати, не удивляйся, когда тебя обвинят в убийстве». Такие вещи даже у Вулфаэра прокатывали через раз, а он-то был выдуманным. Само собой, Кэсиди не думала, что Серен («просто Серен») намерен причинить ей какой-либо вред, но неопределенность ситуации выбивала из колеи. А это было ужасно не с руки. Большого ума не надо, чтобы сообразить, что именно о ней подумают, если она будет слишком нервничать или слишком злиться, или просто слишком очевидно ждать звонка из полиции. Понятное дело, в итоге все прояснится, но проходить через все бесконечные стадии «Вот неспроста вы так смотрите» хотелось меньше всего. Она этой ерундой настрадалась еще в школе, когда достаточно было просто проходить мимо какого-нибудь безобразия, чтобы потом оказаться его зачинщицей, потому что «у альф всегда на лбу написано». Да, написано. Что ее бесят люди, и еще больше бесят несправедливые обвинения.

В любом случае, вся эта ситуация определенно должна была вылиться в огромную нервотрепку, и Кэлпи не собиралась делать ничего, что могло ее усугубить.

Отредактировано Kasidy Kelpy (11 октября, 2015г. 10:50:13)

+1


Вы здесь » Неополис » Незавершенные эпизоды » [FB] The bitter taste, the hidden face | 1 мая 2013


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC