16.08.2017 » До 22-го августа мы принимаем ваши голоса за следующего участника Интервью. Бюллетень можно заполнить в этой теме.

01.08.2017 » Запущена система квестов и творческая игра "Интервью с...", подробности в объявлении администрации.

27.05.2017 » Матчасть проекта дополнена новыми подробностями, какими именно — смотреть здесь.

14.03.2017 » Ещё несколько интересных и часто задаваемых вопросов добавлены в FAQ.

08.03.2017 » Поздравляем всех с наступившей весной и предлагаем принять участие в опросе о перспективе проведения миниквестов и необходимости новой системы смены времени.

13.01.2017 » В Неополисе сегодня День чёрной кошки. Мяу!

29.12.2016 » А сегодня Неополис отмечает своё двухлетие!)

26.11.2016 » В описание города добавлена информация об общей площади и характере городских застроек, детализировано описание климата.

12.11.2016 » Правила, особенности и условия активного мастеринга доступны к ознакомлению.

20.10.2016 » Сказано — сделано: дополнительная информация о репродуктивной системе мужчин-омег добавлена в FAQ.

13.10.2016 » Опубликована информация об оплате труда и экономической ситуации, а также обновлена тема для мафии: добавлена предыстория и события последнего полугодия.

28.09.2016 » Вашему вниманию новая статья в матчасти: Арденский лес, и дополнение в FAQ, раздел "О социуме": обращения в культуре Неополиса. А также напоминание о проводящихся на форуме творческих играх.
18+ • аниме, омегаверс, авторский мир • эпизоды
июнь – ноябрь 2017 года
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Вверх страницы

Вниз страницы

Неополис

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Неополис » Внутриигровая информация » Цитаты


Цитаты

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Здесь можно и нужно на радость всем размещать приглянувшиеся лично вам цитаты из прочитанных отыгрышей или постов ваших же собственных соигроков. Цитата может быть любого характера: остроумная заметка, красивое описание, точная формулировка -- не важно, главным критерием остаётся ваша симпатия к чьим-то словам. Понравилось? Поделитесь!)

К цитате следует приложить ссылку на цитируемый пост. Приведённые в этой теме цитаты будут транслироваться в шапку форума.

0

2

Буду нескромным.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

3

Рея превратилась в размытое пятно над головой, когда его накрыло волной. Нет! Дети! У него есть дети — и он не имеет права их оставить! Эта мысль, это знание на уровне спинного мозга отодвинуло рациональное понимание безысходности на задний план, на переднем оставив лишь безумное, дикое, животное — омежье — стремление выжить ради детей, ради того, чтобы их защищать, ради того, чтобы их оберегать. Стремление это дало сил — немного, еще немного, и еще — взмах рукой, вынырнуть на поверхность, схватить ртом воздух, потянуться к солнцу!

Но океан был сильнее.

Захлебываясь, омега обессилено ушел под воду. Анкель! Хана!

Аосикая Юмэми, эпизод "Дар Океана"

...находясь в объятиях покачивающейся, безграничной стихии, Джошуа скорее склонен был молиться другим богам, тем, упоминания которых не одобрил бы приходской священник. Которым мать втайне подносила маленьких куколок из соломы, сжигая и развеивая пепел с утеса, когда кто-то в семье болел. Вера в них до сих пор странным образом уживалась здесь наравне с верой во Всевышнего. Наверное, потому, что, живя на берегу Океана и завися от него во многом, если не во всем, невозможно не поклоняться его мощи, и не надеяться на его заботу. Вся их семья исправно ходила в церковь, но новорожденных по-прежнему омывали в корыте, наполненном в бухте, и повязывали на запястье нитку с бусинами из рыбьей кости. Отец Грэхем, бедняга, в поте лица сражался с этими «предрассудками», его слушали, кивали, но делали по-своему. И правда, как можно убедить людей, что Бог покарает их за желание оградить свое дитятко от сглаза? Безнадежное дело.

Джошуа Мэттьюз, эпизод "Дар Океана"

+2

4

- Как думаешь, в кого ведьма заколдовала бы Аннэ? — спросил он у друга, когда тот только вернулся с кружкой воды.
Подошел к кровати, опершись на нее одним коленом, и передал Мишелю его стакан, а поднос вместе с чашкой горячего-горячего чая — чтоб уж если прольет, то не на себя, — сунул Анне. Усевшись лицом к другу напротив него и одну ногу подогнув под себя, Хартелл сделал несколько неспешных глотков из стакана, раздумывая. — В кого? Не знаю... — растерявшись, он почесал спинку носа и предположил, сам не зная, почему. — В подсолнух?..


(с) Мишель Ниве и Дамиан Хартелл, отыгрыш "Ты виноват!"

Отредактировано Annet-Francois Nivet (23 июля, 2015г. 20:11:11)

+1

5

Чувственные описания – или описания чувств? – которыми стоит поделиться.

Но пока его нет — небо над головой поднимается чуточку выше. И всё темнее и темнее становится в этой тишине, заполонившей всё вокруг — темнее по мере того, как часы отбивают ход в неизвестность.

Шеннон Алигъери, эпизод "Call me maybe"

В груди тревожной струной вибрировало непонятное чувство. От альфы сегодня пахло сильнее. Ненамного, но все же заметней обычного. Приятней обычного. Он бы и не почувствовал, если бы тот не подошел ближе; но когда его касались эти руки, когда альфа почти шептал ему на ухо, Энцио казалось, сильный морозный запах остался на влажной коже. И от этого в грудной клетке было непривычно... непривычно. И непривычное это чувство, подрагивая, спускалось  в желудок и как-то щекотно расползалось по низу живота слабым, едва различимым эхом отзываясь желанием. Странно.

Энцио Грациани, эпизод "Call me maybe"

А в доме — в доме уже сейчас никуда не деться от запаха омеги: обострённым обонянием альфа улавливал его везде, в каждом уголке, от каждой вещи, а где не улавливал — там додумывал по памяти, потому что сирень пустила корни у него в подкорке мозга, потому что сирень эта была несказанно прекрасна.

Шеннон Алигъери, эпизод "Caleidoscope"

Янтарные глаза в свете садовых фонарей, что попадал в комнату сквозь огромные незадернутые окна, не мигая смотрели на альфу. Молчащий застывший омега больше не жался в стену, как это бывало всякий раз раньше. И только в самой тишине, если до предела напрячь слух, можно различить его частое дрожащее дыхание. Если до этого от запаха сирени не закружится голова.

Энцио Грациани, эпизод "Caleidoscope"

Безвольность и безразличие омеги альфу сейчас интересовали мало — он упивался процессом, он тонул в нежном запахе его кожи, он млел от тянущего обожания и восторга, и всё в мальчишке сейчас было для него совершенством, привлекательным настолько, насколько прежде никто привлекателен не был. Шен жадно глотал терпкий прохладный вкус его кожи, скользил по ней губами и языком, оставляя влажные следы и бессовестно царапая жесткой щетиной; дыхание его было распалённым, жарким, резко контрастируя с усилившимся запахом мороза и хвои — словно в комнате нараспашку открыли окно в зимний лес и позволили ледяному ветру вмести внутрь горсть снега.

Шеннон Алигъери, эпизод "Caleidoscope"

Впрочем, позднее вечером, когда сиделка уехала, он снова зашёл в комнату мальчишки. И в этот раз был нежен.
И снова. И ещё раз. Со странным, смешанным чувством Шен понимал, что чем дальше они заходят — тем сильнее его тянет к нему; теперь, когда исчезло последнее "нельзя", у него не было причин не прикасаться к омеге — как не было и желания сдерживаться, отказывать себе хоть в чём-то. Он наслаждался. Каждым прикосновением, каждым звуком, что удавалось сорвать с тонких, остававшихся безучастными губ. Холодность и безответность Энцио его не трогали — что бы мальчишка там о себе и о нём не думал, телу своему он приказать не мог. Окружая его этим молчаливым, покровительствующим обожанием, целуя и лаская каждый укромный уголок, каждый сантиметр кожи на изящных руках и бёдрах, Шен избегал прикасаться лишь к шраму, оставшемуся внизу живота после операции — и вертел омегу в постели, как куклу, приподнимая, изгибая, поддерживая, двигаясь нарочито медленно, растягивая своё удовольствие — и упоительное чувство того, что самое ценное, что есть на свете, принадлежит ему...

Шеннон Алигъери, эпизод "Caleidoscope"

Он обращался с ним, как с аватарой. Аккуратно, бережно, действительно доставляя удовольствие. Наверное, нежнее и бережнее, чем кто-либо из всех им Прощенных. От альфы больше не пахло алкоголем — только пронзительной морозно-хвойной свежестью, которая вытесняла, перекрывала, покоряла тонкий запах весенней сирени. Аромат укутывал, накрывал с головой, забивался в нос, попадал на рецепторы — запах альфы, с которым Энцио не мог ничего поделать. Тело отвечало. Тело плевало на меланхоличную ненависть, что неизбывно жила в омеге, на его отвращение и желание, чтобы все это побыстрее прекратилось. Телу было все равно, что сам он был против, что нежность, в которую его укутывал, как в кокон оборачивал альфа, до детской обиды саднила под ложечкой и вызывала желание плакать. Альфа делал с ним, что желал. Не спрашивая, не обращая внимания, не принимая в расчет покорного безразличия — единственного, чем мог отгородиться от него омега, когда тело само выгибалось в умелых и сильных руках, когда на коже поднимались волоски, когда с губ непроизвольно срывался стон удовольствия, когда под конец его накрывало, сметало волной, отчего пальцы судорожно сжимались на простыне и задыхающийся негромкий крик на полмгновения нарушал молчаливую тишину.

Энцио Грациани, эпизод "Caleidoscope"

Всю дорогу в машине он не отрываясь глядел в окно. Это был первый раз за минувший месяц, когда он оказался за пределами дома альфы. Его словно бы под конвоем вывели из тюрьмы в огромный, безразмерный и весенний мир. Когда мужчина привез его к себе, был сырой и серый март с глухим низким небом, которое еще время от времени сыпало зимним снегом. А сейчас... За окном автомобиля была весна. Светлая, апрельская, высоким прозрачно-синим куполом неба где-то там далеко над высотками и ярким солнцем, что заливало улицы теплом. Живя там, за стенами особняка, за его кованными решетками забора, он не заметил, не распознал прихода весны. Прижавшись лбом к стеклу, он рассматривал улицы, дома, прохожих.

Энцио Грациани, эпизод "Caleidoscope"

И, получив в согласие дрожащий кивок, решительно погасил экран, откладывая пульт и обнимая Энцио уже обеими руками, мягко прижимая к себе в тусклом свете торшера в изголовье дивана. Тёплые губы альфы осторожно коснулись виска — кожа на нём была похолодевшей, влажной от переживаний. Кто же мог подумать, что его так проймёт... Шеннон, на самом деле, рассчитывал на лёгкую атмосферу страха, вынудившую бы омегу подсесть поближе — а там он уже бы не растерялся; но чтоб аж до нервной трясучки, которую он хорошо чувствовал в своих руках... боги. Это было и странно, и мило, и смешно одновременно, эта его невероятная чуткость.

Шеннон Алигъери, эпизод "Caleidoscope"

Отредактировано Hana Guttenberg (3 августа, 2015г. 04:42:25)

+2

6

Все омеги для него были одинаковыми, с той разницей, что к к некоторым, в силу их статуса, он проявлял больше терпимости.
Поэтому намеки - от тех, кто мог позволить себе такую вольность - мол, пора бы жениться, обзавестись домашним уютом, - поначалу смешили, затем начали бесить. Одна мысль, что в его личном пространстве будет кто-то хозяйничать, вызывала желание свернуть шею.
«Вы реализовали себя в карьере, но не реализовали в семейных ценностях. Беда всех карьеристов!», вещала на недавнем приеме мадам в бриллиантах, которой, увы, нельзя было свернуть шею: перестрелка с ее мужем-законником испортила бы настроение уже его собственному боссу, а видеть Анкеля в гневе... не настолько он соскучился по острым ощущениям.

Клаус Ланге, эпизод "Непокорная невеста"

Неополис за панорамным окном переливался тысячью огней, многоглазый зверь, которого Синдикат крепко держит на поводке. Этот зверь негласно склоняет морду и перед ним, Клаусом. Никто теперь не смеет даже зыркнуть на него косо. Но один детеныш все же посмел. Забавный храбрый детеныш с таким приятным запахом... Так пахнет молодая южная ночь, дерзкая и невинная одновременно. О да, за всем этим зубоскальством прячется гораздо больше невинности, чем кажется, думал альфа. Только наивный, не позавший всю горечь жизни мальчишка будет толкать такие речи перед хищником. Наивный, но с твердым стержнем, такой не сломается сразу.
Интересно, сколько нужно времени, чтобы он заскулил у его ног, проглотив гордость?

Клаус Ланге, эпизод "Непокорная невеста"

- Ребенок, - Нейт отвлекся от своих мыслей и, переведя взгляд вновь на мужчину, повторил, - Вы как ребенок. Только дети, при чем избалованные получают все, что хотят. Но даже если вы избалованный ребенок, все равно всегда вы не сможете получать то, что хотите.
Лишь сухая констатация факта без каких-либо свойственных Хенсли попыток подколоть, ущемить, задеть. Хотя альфу хрен заденешь... Даже звучит как-то жалко и смешно: омега задел альфу за живое. Брюнет не сдержал смешка. Он получает все, что хочет. Смешно! Никто не получает всего, чего пожелает. В лучшем случае получаешь лишь то, что хочется больше, ибо выбор в пользу чего-то одного, являлся отказом в его пользу от чего-то иного.

Нейтен Ланге, эпизод "Непокорная невеста"

А ведь условия процветания каждого бизнеса в этом городе просты: делясь небольшой частью выручки, всего лишь быть достаточно вежливым с Синдикатом и не пытаться его обмануть. При Анкеле Гуттенберге, нынешнем главе Берлинской группировки, эта часть в самом деле стала небольшой и вполне разумной - за ту крышу, которую они обеспечивали работягам. За более щедрый кусок можно было получить не только тишину и спокойствие, но и определенную помощь, от льгот до лоббирования интересов в парламенте, все зависело от размеров бизнеса и его желания делиться с Синдикатом. Анкель, в отличие от его покойного папаши, позволял этому городу дышать и развиваться, а не затягивал на шее зависимых от него людей удавки, превращая все вокруг в стоячее болото. Именно поэтому Клаус ему служил и был верен вместо того, чтобы попытаться тянуть одеяло власти на себя.

Клаус Ланге, эпизод "Непокорная невеста"

+1

7

Ладно, это было невыносимо. В квартале Сэма давно, ещё когда он был маленький, а «зелёные» не высовывались дальше центральных улиц, жил грязно-бежевого цвета щенок, хромой на все четыре лапы и довольно тупой; когда юноша, назвавшийся Мстиславом, принялся семенить за ним, едва поспевая за размашистым шагом, ощущение стало ровно такое же, как когда тот щенок ковылял за толпой детей, слоняющихся в поисках дармовых развлечений, надеясь, что ему перепадёт что-то из их скудных выносных завтраков. С каждом шагом он всё отчётливее понимал, что с монорельсом можно попрощаться, и когда тонкие пальчики дёрнули его за рукав, это стало только финальным подтверждением невесёлого вывода. Сэм притормозил, давая пареньку отдышаться, и притушил сигарету, на которую это несчастье смотрело с таким видом, будто это была его персональная Немезида, смерть в виде облака сизого дыма, пришедшая по его юную душу.

Samuel Kelly - Don't hide your eyes

+3

8

Кто бы ни пришел ко власти после Гуттенберга, ему незачем растить конкурента в лице Анкеля и, тем более, содержать как балласт Юмэ и Хану. И парень отчаянно желал поскорее вырасти. Скорее, ещё скорей, чтоб ему, наконец, хватило сил. Защитить. Потому что сейчас он - сопля и щенок, не представляющий собой ничего определенного. И пусть иногда ему удается заработать скуповатое одобрение Герхерда, от этого на душе становится только гаже. Раньше он не понимал... насколько всё трудно. Раньше, лет до пяти он надеялся, что кто-то придет и поможет им с Юмэ, потому что боги должны быть, должна быть справедливость! Но теперь он твердо знал - никто тебе не поможет, если ты не поможешь себе сам. И он должен был. Не ради себя, ради Юмэ, который все эти годы щитом стоял между ним и Герхардом. А теперь и ради Ханы, которая не должна была увидеть то, что видел он сам.

Анкель Гуттенберг, "When the world surrounds you..."

До чертиков хотелось просто вернуться к себе. Скрутиться клубком на огромной постели и уснуть. И спать, пока не пройдет боль, пока ссадины и синяки не заживут, а если повезет, то и вообще не просыпаться, чтоб не видеть больше никогда, как бьют Юмэми, больше не слышать отчаянного крика сестры, ребенка, который вряд ли понимал что происходит в этом помпезном и отвратительном доме. От ненависти Анкеля мутило, он всё сильнее стискивал зубы, только бы не вернуться назад, не взять нож и не порезать Гуттенберга на части, начиная с рук, ненавистных, которыми он раз за разом заставлял подчиняться, заканчивая ногами. И как таких тварей только земля носит?..

Анкель Гуттенберг, "When the world surrounds you..."

- Юмэ, мне страшно... - глухо он сказал. Он боялся, что однажды просто не успеет. Или его просто не будет рядом, когда Герхард снова возьмется за своё и он не сможет ни отвлечь, ни обратить его безумную ярость на себя. Это так просто - говорить себе "потерпи ещё немного", говорить "уже совсем скоро ты сможешь взять всё в свои руки, ещё несколько лет". А вдруг, у него - у них - нету этих лет? Вдруг, следующий припадок Герхарда закончится его гибелью? Стоило только на миг представить - и Анкеля не просто затрясло, а и замутило, и он уткнулся в пропахшие яблоком и полынью колени сильнее, хрипло, суховато кашляя. Что тогда станет с Ханой? С ним самим?..

Анкель Гуттенберг, "When the world surrounds you..."

Несколько дней прошли в обычном деловом режиме. На работе Ивар продолжал со своей группой разрабатывать крепко укоренившуюся банду наркоторговцев. В этот раз дело приходилось вести совместно с полицией, что создавало больше проблем, чем приносило пользы. Обычным криминалом МСБ занималось редко, но при достижении определённого влияния криминал обрастал такими связями во всех близлежащих структурах, что разрубить их силами одной полиции становилось невозможно. «Могуществом» МСБ, Ивар, впрочем, не обманывался. Для них тоже существовал свой потолок и свои неприкасаемые фигуры.  Сварт пока охотился на рыбок некрупных, но охотился с азартом и демонстрировал стабильные успехи.

Ивар Сварт, "Я к вам пишу — чего же боле?"

А этот игрок уже не с нами, но очарование его манеры письма никуда не исчезло:

Людвичка - был псом добродушным, дружелюбным, замечательным псом! Дрессировке, правда, не поддавался ни в какую, но тут дело, наверное, все же, было в дрессировщике, нежели в самой животинке - с откровенным легкомыслием подходил к этому вопросу Рендольф Фоксер. Ну как, скажите, можно было отказать в лакомстве этому чуду? А уж про щелчки по носу за каждое правонарушение - про это заикаться при мужчине и не стоило. В общем, растил своего меньшего брата брюнет в распущенности полной, а пес, ясен-перец, не жаловался на это нисколько.
Выезжать в парк по понедельникам стало делом привычным, превратившись в некий ритуал. Перед выходом Рен, присев перед псом, долго и нудно внушал другу, что примерное поведение - лучшее из поведений, чернявый же, в свою очередь, очень даже внятно оттявкивался, чесал за ухом, жевал собственную лапу, что, само собой, воспринималось хозяином, как признак того, что воспитательная беседа в пустую не прошла.

Рендольф Фоксер, "Друг человека"

И все было бы просто расчудесно, не завизжи истошно в глубине парка Людвичка. Встрепенувшись, облив себя чаем, Рендольф, не долго думая, кинулся другу на спасение. Вообще - бег курильщику давался так себе, так что уже секунд через тридцать, Альфа, схватившись за грудь, пал на колени в трех метрах от верещавшего, как оказалось на двух преступного вида доберманов, пса.

Рендольф Фоксер, "Друг человека"

Скрученный в залежалую баранку мужчина тоскливо улыбался, не отводя взора от омеги. А хотелось то взвыть, дернуться из рук амбалов, надавать им люлей и скрыться с представшей взору красотой где-нибудь в тридесятом королевстве, возведя красоту эту в королевский чин. И может быть он так и сделал бы, будь он лет на пятнадцать моложе, килограмм на тридцать мощнее, сантиметров на двадцать выше. Однако Рендольф был, к отчаянью несказанному самого Рендольфа, сорокалетним, тощим, неказистым мужчинкой с одышкой, амбалы - моложавыми и мясистыми спортсменами, а красота неземная - явно замужняя, и уже в статус королевский возведенная (кем-то другим) омега.

Рендольф Фоксер, "Друг человека"

+2

9

Он опирается рукой на стену, зажмуривается до боли и ярких пятен перед глазами, а затем стремительным шагом направляется в ванную комнату, если этот клочок, где тяжело разминуться с мокрым Ламьером, можно назвать столь гордым словом, и нашаривает в аптечке свои таблетки из безымянной упаковки. Выпивает залпом пригоршню, запив водой из-под крана, пока Сэм у двери обнимает извечно скучающего по ласке и жадного до внимания Ламьера, и ждёт несколько секунд — постоянно выдающий его тремор пальцев утихает, головная боль отступает на задний план, внутри будто разворачивается тугой узел, мешавший ровно и спокойно дышать, и Сёрен понимает, что теперь-то точно может улыбнуться. С трудом и слабо, но тем не менее. «Это не наркотик», лжёт он своему отражению в зеркале в который раз, тактично упуская из виду тот факт, что единственная разница между лекарством и наркотиком — в дозировке.


Сёрен Остерлинг, КНИГА — ЛУЧШИЙ ПОДАРОК

С этими мыслями он глотает свой наркотик и ложится на матрас, закрывая глаза и заворачиваясь в одеяло. Он уже не один раз уточнял, что не намерен делиться своими постельными принадлежностями, и Аллен с Майлсом больше не претендуют на одеяло, бесшумно ложась по обе стороны от него. Все минувшие дни, а, может, часы они спали так втроём, и первое время Сёрен ворчал, ощущая липкие от крови конечности на себе, но, стоило крови застыть и прекратить вытекать, прекратил возмущаться. Несмотря на холод мёртвых тел, он ощущал себя в тепле — такой парадокс. От таблетки ему легче, и он практически благодарен своим визитёрам за то, что те хотя бы не бросают его в одиночестве, не оставляют один на один с кошмарами и криками. Наверное, они могли бы стать хорошими друзьями со временем.


Сёрен Остерлинг, THESE DEAD MEN WALK ON WATER

+3

10

Джетро улыбнулся шире, без тени стеснения рассматривая нового знакомого. Видимо, ветер играл с ним все это время не зря, и он привел его к нему. К Рику. Который тоже искатель, как и он. Найти в этом серьезном городе родственную душу (а Марлоу казалось, что перед ним именно она) было настоящим чудом! Вот только, если судить по виду мальчика, кажется что-то у собирателя сокровищ случилось. Именно поэтому, присев напротив на корточки и чуть теребя лямки рюкзачка, Марлоу слушал Рика, внимая всему, что он рассказывал. Очень большое внимание его привлекла шапка, которую, как оказалось, Рик нашел в заброшенном доме. Поверил ли он в то, что шапке было одиноко? Да Джетро во все уши слушал столь интересную историю, постоянно посматривая на шапку. Решимость, нарастающая в голосе Рика, только воодушевила Марлоу, который чуть ли не упал на асфальт, так резко тот вскочил, будто кто-то должен был выскочить из-за угла и отнять у него его сокровище.
Но мальчик опустился на тротуар, а Джетро постарался сохранить равновесие, чтобы все-таки не плюхнуться на асфальт и не запачкать шорты, иначе мама опять будет ругать его за испорченную одежку. Но он же искатель ветра! У него такая судьба, он просто не может вернуться домой без боевых ранений или царапин. А одежда? Это все вещи земные, а для того кто идет по ветру, это не должно иметь значение. Потому что ветер - выше земли и выше неба.


Jethro Marlow, Самое важное сокровище

Отредактировано Rick Lansky (28 августа, 2015г. 17:01:18)

+3

11

Самое интересное, Ромео всё это знал и понимал. Отец не только научил сына анализировать и делать выводы, но и никогда не скрывал от него никаких подоплёк в том, что касалось Ромео напрямую, оставаясь с ним честным, даже если эта честность была жестокой - и поэтому в том числе юный Веррони так безоговорочно доверял ему.
Ромео Веррони. Из сумрака севера.

Ступить в воду и опуститься по бедро, пойти туда, вперед по мелководью, где вода серебрится от света Богини. И замереть там, глядя на Ее ночное величие. Ладони сомкнулись у груди, пальцы сплелись в ритуальном жесте и губы зашептали молитву. Он смотрел на луну, висящую так низко, что казалось, протяни руку и коснешься, он дышал Ею, он впитывал Ее свет и беззвучно шептал навсегда засевшие в памяти слова.
Энцио Грациани. Я - стальная пружина.

Площадку, где обосновался местный сброд, найти оказалось не сложно: вывел дым, валивший из подожженных мусорных баков. Жители трущоб пялились на него с безразличием или злостью, что они там жарили в такую жару - непонятно, но едва ли Клауса это интересовало. Он увидел среди них знакомую угольно-черную макушку, мокрую, как у него, одежду, и прикрыл глаза, выдохнул.
Чтобы, открыв, обнаружить себя под прицелом стволов, направленных со всех сторон. Лондонские ублюдки. Глупо было надеяться уйти от джипов.
Клаус Ланге. В западне...

И для этого он мечтал. Собственноручно зажигал в туннеле свет и позволял эфемерному видению их будущей жизни на несколько минут, пусть даже секунд, выдергивать их из проклятого здесь и сейчас. И он учил сына делать то же самое. Даже когда кажется, когда ощущения переходят в уверенность, что ничего и никогда уже не будет хорошо, уверенно и непоколебимо заставлять себя в это верить, повторять раз за разом, доказывать себе и придумывать тот свет.
Юмэми Аосикая. When the world surrouns you...

Замявшись на секунду, бросив взгляд на Аосикаю-сана, зачем-то еще и на его сына, Адам все же достал из кармана пиджака заготовленную заранее коробочку, тысячу раз до выхода выложенную и положенную туда обратно. Эту вещицу он приметил давно, найдя в дебрях Римско-Парижского квартала симпатичный, пусть и слишком дорогой для него, магазинчик украшений ручной работы. Покупать не стал, просто подумалось, что это может понравиться Аосикае-сану. Вот вчера вечером ему улыбнулась удача и вещица все еще была выставлена на продажу.
Адам Брахман. Неожиданная встреча №2

Впрочем, необходимость следить за дорогой и последовавшая за ней некоторая отвлеченность от туманного и крайне хлопотного будущего в куда более яркое и вдохновляющее настоящее, быстро взбодрили альфу: ведь Мишель сидел с ним здесь, сейчас, рука об руку, — и Дамиан не преминул про себя не без ехидного торжества отметить — окольцованный. Как тебе такой аргумент моему обещанию больше никогда — ни за что, никому и никогда, — тебя не оставить?..
Дамиан Хартелл. Le soir des révélations

После умывания стало легче — не сильно, но достаточно, чтобы его прекратило пошатывать при ходьбе. Бегло зачесав взмокшие от умывания пряди и кинув пропахшую... ох, чем только не пропахшую рубашку в стирку, Шеннон раздражённо дыхнул на зеркало и поскрёб пальцами досаждающую жесткую поросль на щеке. Бриться он поостерёгся, посчитав, что порезы на лице ему совершенно ни к чему, лишь раздосадованно кинул бритву обратно в ящик неприятно подрагивающей на мелкой моторике рукой. Вот поэтому, чёрт побери, ему и нельзя пьянеть.
Шеннон Алигьери. Калейдоскоп.

+1

12

Klaus Lange написал(а):

Сходка тем же вечером отложилась у него в памяти одним смытым, щекочущим нервы пятном. Он не вникал в подробности. Просто стоял по правую руку того, к кому его приставили «в качестве охраны» (скорее уж в качестве живой стены для прикрытия, но кого волнуют подробности), затем пришлось сломать пару носов, пока охраняемый, прячась за него, лез в пуленепробиваемую тачку - какой-то ценный член группировки, видать, а как на взгляд Клауса - невзрачный сопляк. Потом он бежал... петлял меж ангарами в грузовом порту, где воняло рыбой и стоял плотный, молочный туман. Бежал потому, что над головой рикошетили пули, а оружия отстреливаться ему, естественно, никто не дал. Зачем оно заведомому трупу? Да и какой от него прок, если он, епт твою налево, и стрелять-то не умеет! Тем более, в гребаном лондонском тумане.
В общем, Клаус понял две вещи: что умеет бегать, как чемпион, если по следам пустить парочку бет с огнестрельным наперевес; и что у берлинской мафии с лондонской явно какие-то терки...

Klaus Lange написал(а):

В кабинете остался только юный альфа, внешне слабо походивший на босса: в мальчике явно чувствовалась восточная кровь.
Сын, значит. Тихоня, которого он только сейчас толком смог разглядеть, казался совсем мальчишкой. Впрочем, внешность бывает обманчива - кто их японцев, разберет! Да и запах говорил о том, что из него растет сильный альфа: металл. Он пах горячим, своенравным металлом и это весьма подходило отстраненному виду, с которым юноша держался. И больше ничем. Будто присутствие отца приглушало в нем все, кроме стальной холодности.

Ankel Guttenberg написал(а):

Его сейчас вывернет или повременит?

Анкеля рвало. После первого убийства - рвало, но не сразу. Нужно было дождаться, пока Герхард уйдет... и он никогда не забудет светло-карих, как гречишный мёд, глаз тоненкой девушки-омеги, которую босс Берлинского синдиката сначала изнасиловал, а потом - замучил до той степени, что она уже даже не кричала. Хрипела, когда натасканные псы рвали ноги, с которых тварь, породившая его, предварительно полоска за полоской сняла кожу. Он тогда просто не выдержал - взял у кого-то из телохранителей Браунинг и выстрелил, добивая. Ему уже было плевать, что лишив Герхарда развлечения, он подставляется сам, но папаша потрепал его по волосам, одобрительно ухмыльнувшись. А потом подарил этот самый Браунинг и ушел, смаковать подробности, забрав псов. Он даже не приказал убрать за собой, как обычно. И Анкеля вывернуло - желчью и желудочным соком. Прямо там, возле тоненькой девушки, почти девочки, даже после смерти пахнущей горечавкой и осенним дымом. А потом он долго и сухо кашлял, упираясь лбом в холодеющее бедро...

Выбросить тело он не дал. Отвез в городской крематорий, заплатив татуированному и здоровому сотруднику места последнего отдохновения, чтоб выделил нишу на стелле. И привозил туда цветы. Просто в память, чтоб оставаться вопреки всему - человеком. Пусть и где-то на задворках души...

Ankel Guttenberg написал(а):

- Ты хочешь жить? - поинтересовался очень невозмутимо, опуская оружие на ковер, заводя другую руку чуть за спину и незаметно вытряхивая из назапястных ножен кинжал. Бросок, лезвие коротко свистнуло возле уха Ланге, впиваясь в плечо взвывшего боровом телохранителя, уронившего нож. Рывок - выдернуть Клауса - добить тело, вытряхнув в руку второй кинжал. Ладонь окатило горячим - удар был слишком сильным, вспоров мышцы, вскрыв брюшину, удивленные и злые серые глаза закатились и бывший человек осел на пол. Анкель шагнул назад, чтоб не запачкать тяжелые спецназовские берцы кровью. Вцепился чистой рукой в плечо Ланге, вздергивая того на ноги. Взял бутылку воды с журнального столика, чудом не перевернувшегося, смывая кровь с руки и кайкэна, затем пряча его в ножны. Достал и смыл кровь и с того, который засел в плече у незадачливого шантажиста. Подобрал Глок, отправляя его в кобуру, застегнул куртку и, наконец, повернулся к Клаусу, доставая платок, протягивая ему.

- Прижми к лицу. Уходим.

Klaus Lange написал(а):

И Клаус задумался.
При всем паскудстве момента, перед ним не шпана какая-нибудь, которой все равно, кого и как гнобить, лишь бы повеселиться, а глава группировки. Богатый и влиятельный человек. Определенно, любящий жестокие игры, и все же - не настолько скучающий идиот, чтобы затеять все эти испытания только забавы ради. Слишком мелко, глупо даже для идиота. Идиотом Гуттенберг не был совершенно точно, иначе не занимал бы свой пост.

Конечно, человек в кресле хочет его унизить и определенно получит от этого свою долю кайфа, но - обещание сдержит. Понимание пришло белой вспышкой, заставив горло пересохнуть. Клаус часто-часто облизал губы, уставившись расширенными, почерневшими зрачками в пустоту: все ведь просто, в самом деле! Цена тепленького местечка - доказать, что ты способен жрать грязь по приказу, но не остаться в этой грязи ползать. Не бунтовать, не устраивать истерик. Молча сделать, что велено, и снова гордо распрямить плечи, вот тогда... тогда, может быть, тебя выделят из толпы холопов.
Понятно теперь, кто здесь выдрессировал юного самурая до состояния игрушечного солдатика.
Не в сказку, небось, попал. С самого начала Клаус вроде как знал, куда суется, но сущность «контракта с дьяволом», на который он подписался, приоткрылась только сейчас.

Значит, надо всего лишь взять лезвие и...

Ankel Guttenberg написал(а):

Анкель без церемоний подошел к столу, взяв графин с виски и нож. Плеснул на лезвие с обеих сторон, дезинфицируя, посмотрел на Клауса. Высоковат, да и, пожалуй, силен. Придется непросто...

Столкнув в сторону несколько папок со стола, он дернул Ланге, вынуждая опуститься его на колени, спиной к столу. Перехватил за шею, фиксируя голову, прижимая затылком к столешнице. Неудобная, подчиненная поза - не вырвешься, не сбежишь. По крайней мере - не сразу, что навевало на мысли и определенные подозрения. Слишком уж много знал подросток о членовредительстве, чтоб это было случайным. Хватка у парня тоже была дай боги, Клаус не мог двинуть головой и на миллиметр, однако вцепился в узкое запястье одной рукой. Пусть, так ему, наверное, будет легче перенести потерю. От хватки, вероятно, останутся синяки, но ему ли ныть о парочке отметин на коже?..

Герхард наблюдал с затаенным довольством, как лезвие быстро погружается в глазницу сантиметра на три, и проворачивается. Наслаждался глухим, сдержанным каким-то криком, тем, как по лицу альфы стекает белая глазная жидкость, мешаясь с кровью до розового. Движения Анкеля четкие, быстрые, механические, держит он крепко, не давая дернуться и пораниться сильнее перед тем, как отложит нож и прижмет к лицу чистый платок, закрывая рану. Сочувствие, запрятанное под корку льда, не прорывается. Не время и не место.


(с) [FB] Links, rechts, gradeaus... | сентябрь 2000 года. [✓]

+1

13

Kasidy Kelpy написал(а):

Чтобы сконцентрироваться на богослужении требовалось полностью расслабить тело и очистить разум. Со вторым у Кэлпи складывалось относительно неплохо. Она с легкостью заучивала тексты проповедей и следовать их ритму стало легко и приятно, как только удалось отрешиться от желания не только запомнить и понять, но и как-то упростить поглощаемые истины, перефразируя их. Подобные попытки неизбежно заканчивались потерей мысли, логические цепочки путались - она была слишком глупа для некоторых вещей, и осознание этого, настойчивое желание вникнуть, отвлекало ее, до определенного момента, от того, чтобы просто слушать и привыкать. Как все альфы, она была излишне тороплива и амбициозна. Ведущая всегда подчеркивала, что к таким, как Кэлпи, нужно быть особенно терпимыми, ведь их Путь сложнее прочих, слишком многое в объектном мире притягивает к себе их внимание, слишком плотское самое их существо. Многие испытания должны привести к великому результату, если, конечно, эти испытания будут пройдены.

Samuel Kelly написал(а):

Из всем храмов, в которых Сэму доводилось бывать, больше всего ему нравились церкви Посейдона. Обычно это были большие, светлые помещение с окнами от пола до потолка, красивой мозаикой на полах и молчаливыми служащими, которые больше позволяли посетителям самим прохаживаться по залам, любоваться фресками и слушать негромкий плеск волн и струй воды в многочисленных фонтанах и бассейнах. Матери там, увы, не нравилось, слишком, мол, тихо, пусто, никакой живости, никакой энергетики; ей хотелось компании, и, видимо, потому ей так нравился этот тесный, забитый под завязку подвал, где того и гляди в любой момент кого-то заденешь, и кто-то всё время дышит тебе в ухо.

Samuel Kelly написал(а):

— Привет, — он улыбнулся, всем видом демонстрируя радушие и дружелюбие. Кто знает, насколько глубоко встряло это создание в секту? Вот так спросишь что-нибудь неосторожное, а тебя тут же и сдадут руководству, ожидая за это кармических плюшек. Больше всего Сэм боялся спугнуть сейчас эту шайку — но пойти в полицию с простым «мне кажется, тут что-то не так» он не мог, тут даже дружба с детективом не поможет, заявление просто выкинуть в ближайший шредер.

Samuel Kelly написал(а):

Гендерные исследования не обошли стороной и вопрос внушаемости психики каждого пола, первичного, вторичного и их разнообразных сочетаний. Как водится, оказалось, что индивидуальных различий больше, чем гендерно-специфических, но всё же практика показывала, что жертвами мошенников, в том числе сектантов, чаще оказывались омеги. Не из-за особенностей строения нервной системы, нет — из-за выученного неумения сказать «нет», из-за того, что общество диктует им с малых лет: найди себе человека, на которым ты будешь, как за каменной стеной, и держись его, и слушай во всём, ты же слаб, тебе не справиться самому. Попробуй докажи альфе, что он должен страдать, каяться и отдавать мессии всю свою выручку в уплату за отпущение мифических грехов!

Kasidy Kelpy написал(а):

- Я состою в этой церкви наравне со всеми прочими. Здесь нет ограничений по возрасту, просто о конце Пути чаще задумываются пожилые. Но если начать раньше... - тут Кэсиди запнулась, опасаясь привести неверную цитату, и предпочла закончить как можно более нейтрально. - Если начать раньше, получится  пройти жизнь осмысленнее. Не отвлекаться на мирское, не быть рабом своих страстей. Это полезное умение, особенно для таких как я.

Она имела в виду не только свой пол, но и сопутствующую ей по жизни неуверенность, стремление добиться чего-то, что-то кому-то доказать. А доказывать не было смысла даже себе, ведь перед ликом Аида все люди были равны. Обнаженные, одинокие. В мир мертвых не прихватишь с собой ни диплом, ни деньги, ни чужую любовь. Только себя, свою душу.

Samuel Kelly написал(а):

И правильно сделал, потому что следом Кэлпи набрала в тщедушную грудь побольше воздуха, распрямилась немного — и вот тут пришло Сэму время пересмотреть свои жизненные ориентиры, сглотнуть и инстинктивно отступить на шаг-другой, потому что девушка, которая до того момента казалась ему ровней, вдруг самым натуральным образом над ним... нависла. Не угрожающе, но тем безошибочно узнаваемым манером, каким альфы загоняли в угол омег и бет помельче — не всегда чтобы сделать что-то плохое, чаще просто следуя инстинкту... Ну, а инстинктом Сэма было замереть и слушать.

Life is the road | 3 ноября 2015

+3

14

"А может этот человек преступник? Тебе что жить надоело? Или как минимум вор?" - вопрошала рассудительность.
Вот только отобрать у студента было почти нечего. Смартфон да карточка на монорельс. Смешно.
"А может он маньяк? Никто же не поймал Джека!" - не унимался страх.
"Маньякам тоже нужна помощь", - парировала доброта.
После этой "светлой" мысли разум студента поднял белый флаг и послушно впал в кому, отказываясь брать на себя ответственность за дальнейшее развитие событий.

RICK LANSKY | Но если есть в кармане пачка сигарет...

Ирония наблюдения: после столь долгого пребывания за тюремной решеткой, после освобождения из цепкой хватки властей, хватает порядка всего двадцати минут, чтобы прийти к выводу, что в Неополисе на свободе жить хуже, чем вне воли.

- Я чо так похож на человека, управляющего большой корпорацией и раздающего рукопожатия сильным мира всего? Тут же, сопутствуя вопросительной фразе, Барни возвел свою тощую руку в статус извечной своей спутницы в диалогах и вытянутым вверх указательным пальцем дал понять, что сейчас нужно думать на уровень выше, - «Чем я живу»? Ты идиот вообще или притворяешься? Барни выдержал паузу, чтобы сосед по салону убедился, что не ослышался, - Радостью – блять! – нового дня я живу. И оказией завести столь назидательный диалог я живу. Блять. А ты вот чем живешь?

Грязные перила и общий полумрак помещений, подчеркивающие убогость данного места, призывали Барни вернуться обратно и остаться жить прямо на входе в лифт, но, по крайней мере, со своим новеньким, чистым и мягким диваном. Тешимый своим воображением на тему того, как это прекрасно, когда тебя знает каждый жилец этого дома и поутру, уходя на работу, приветствует радостным «Барни! Диванчик! Какая приятная встреча! Мы тоже хотим быть такими же мягкими и беззаботными!», он примостился на одной из ведущих выше ступенек и закурил.

- Я плачу тебе семьсот кредитов, а ты отдаешь мне свой диван и помогаешь мне им протаранить вот эту замечательную дверь, - Барни указал на табличку с номером «100», - Что скажешь? Вскоре, Барни уже лежал на не новом, но все-таки диване, посреди квартиры с выбитой дверью, которая больше напоминала подсобное помещение, нежели квартиру и с упоением понимал, что соседа обрадовали не столько деньги, сколько перспектива что-либо поломать.

Barney Haversham | let's not pretend to be new men

Кастор метнулся к брошенному пакету, за второй банкой. Так и замер со снарядом наперевес, недоверчиво глядя на противника. Социальный работник. Видали таких "работников". Тем не менее, уверенность его несколько поколебалась. Этот Келли так и стоял, не делая попытки приблизиться или, там, снаряд вернуть по обратной траектории. Да и с самого начала даже не попытался за руку схватить. Или за одежду. В общем, любитель какой-то, а не маньяк, смотреть жалко.
На секундочку Кастору стало даже как-то обидно. Вроде бы все есть, чтоб как в кино, а получается не кино, и даже не сериал, а какой-то выпуск "сам себе режиссер" - на редкость унылый.  Даже маньяк, и тот недоделанный какой-то. Все не как у людей.

Castor Diaz | Время и место, чтобы расти

«Доктор Айленд может даже не проводить вскрытие», думает он, коротко кивая белокурой женщине-судмеду, вышедшей из-под тента и стянувшей шапочку, скрывавшую до этого момента волосы. По ней видно, сколь устала она и как не выспалась: что же, Сёрен в самом деле не хотел мешать и полагал, что его ночную забаву обнаружат после. «Я поработал с ней просто прекрасно». Со своей глубоко личной точки зрения, он и в самом деле имеет право так считать: после того, как жизнь в Кэтрин замерла, Джек взялся за скальпель. Ему потребовалось не более двадцати минут, чтобы совершить вскрытие, и не более десяти, чтобы вытащить сердце, почку (не помешало бы при жизни провериться на камни), желудок (похоже, она ела лапшу на ужин), селезёнку и четверть печени (похоже на цирроз) и аккуратно положить рядом. Специальных контейнеров, как в морге, у него не было, так что пришлось обойтись без них.

Недолго думая, Сёрен послушно последовал за офицером Морруном, предварительно распорядившись, чтобы Беким Башич был доставлен в полицейский участок, а, сев с ним в одну машину, моментально пожалел о своём решении. Он с трудом заставил себя услышать адресованные вопросы, пусть сразу же начать отвечать не сумел. Детектив источал густые, дурманящие ароматы корицы, сандала и, кажется, чего-то ещё, что обозначить точно Остерлинг не мог, но ему страшно понравилось это сочетание в любом случае. Он бы с превеликим удовольствием вдохнул бы глубже, но базовые правила приличия не позволяли вести себя таким образом, так что пришлось смириться и тайком наслаждаться, лишь чаще, чем необходимо организму, вдыхая воздух. Феромоны альфы проняли даже бету — особенно бету, у которого давно никого не было, кроме «воображаемых друзей», как назвал галлюцинации Сёрена Сэм.

Søren Arne Osterling | AMONG YOU

Омега тяжко вздохнул и покачал головой, спуская достаточно увесистый рюкзак с плеча на стул. Самое время сделать кофе, если хочешь быть бодрым до конца эфира. Выудив из сумки тридцатисантиметровый кипятильник, Юки привычно потянулся к пузатой стеклянной банке, стоявшей на подоконнике, гадая, когда же шеф выделит денег на бедный литровый чайник? Поскольку на скудную пенсию студента позволить такую роскошь было просто невозможно, приходилось пользоваться чем-то более бесплатным – своей фантазией, например.

YUKI KNAVE | Когда микрофон - ухо общего пользования

+2

15

Кастор на секундочку зажмурился от болезненного ощущения, вытеснившего голод. Шипастый ком медленно провернулся, а затем прыгнул к горлу. Кастор скрестил руки. Его зазнобило. Он медленно вернулся к столу и опустился на стул, не чуя ног. Не глядя на Эрвина и не поднимая глаз выше столешницы. Придвинул чашку с кофе и сделал глоток, не ощущая ни вкуса, ни температуры. Тошнота накатила с новой силой. Лиличка прикрыл рот ладонью и сжал ручку чашки. Пальцы противно подрагивали. Как так вышло. Ведь все налаживалось. А оказалось, в этом кошмаре просто сменились декорации.


В холодном свете ламп, на фоне белого кафеля Кастор кажется себе глубоко больным человеком - легкий румянец сочетается с бледностью, губы подрагивают, покрасневшие от усталости веки не спасает макияж. Шум воды смешивается с быстрым поверхностным дыханием, отражаясь от стен. Глядя в зеркало, Кастор прижимает к шее холодные влажные пальцы, пытаясь остудить неуместный жар. Зрачки широкие, несмотря на хорошее освещение. Нужно поскорее заканчивать это неожиданное приключение.


Castor Diaz - Непредсказуемо пересечение и разветвление наших дорог

Отредактировано Rick Lansky (27 октября, 2015г. 08:26:34)

+2

16

Castor Diaz написал(а):

- Хорошо, - вслух решился Кастор, смутился - сжал папку сильнее, опуская глаза - и вспомнил о спасительных формальностях. - Спасибо, что уделили мне время, господин Аосикая. Это деликатный вопрос..
Мысли спутались. Мягкий полумрак, в нем - отражение шелка в зеркале. Говорят, шелк не мнется, не рвется, но сердце не может не замирать, когда ткань собирают в кулак и дергают. И если Юмэми был таким человеком, значит ли это, что ему изложенное не навредит, как шелку, и как шелк, обернувшийся вокруг горла, он просто удавит обидчика? Или обидчику всего-то придется прогуляться по зеркальной крошке? Зеркало не собрать, не склеить кровью из босых стоп.
- И я столько думал над тем, как должен начаться этот разговор, но так и не смог подобрать слов.. - прошептал Лиличка, захваченный образом, на секунду поджал губы.
"Глупость какая".
Он решительно протянул папку, пресекая собственную привычку мяться:
- Поэтому просто попрошу вас взглянуть на эти бумаги.


[FB] Я НЕ ЗЛОПАМЯТНЫЙ, НО.. НЕТ, ВСЕ-ТАКИ ЗЛОПАМЯТНЫЙ.

Отредактировано Patricia Ciesa (28 октября, 2015г. 09:33:14)

+3

17

шутливо, но...
Ben Hunt написал(а):

В этот самый момент в голове Бена родилось что-то чуждое ему доселе. Что-то странное, щекочущее межушной нерв, вынуждает застарелые шестерни неиспользуемого ранее механизма проскрипеть с натугой, сминая мощь катка ранее расставленные матушкой-природой и воспитанием родительницы блоки и преграды. Бен думал. И думы те были отнюдь не исполнены добродетельных и высокопарных слов, волнующих цитат из книг или же фильмов, планов к дальнейшим действиям, тяжёлых эмоциональных переживаний или же глубокого самоанализа. Он думал просто: "Вот же ж сука!".

Ben Hunt, Path to freedom | 10 августа 2015 года

0

18

Napoleon Bonasera написал(а):

Насмешливый змеиный голос почти что шипел в микрофон, противным эхом вливая в уши присутствующих свой философский яд. Разве сейчас им было до того? Но ведущий сделал свое дело: гости заметно напряглись от неприятных слуховых ощущений и с интересом, полным плохо скрываемой жадности, обратили свой взор к сцене.
Сюжет эротического шоу основывался на одной из старых не то легенд, не то сказок. О том, как ангел-хранитель, впервые взявший на себя ответственность за жизнь и душу человека, потерял подопечного на Земле. Ему ничего не оставалось, как принять человеческий облик юной девушки, спуститься на грешную планету и отправиться на поиски пропавшего ребенка. В ночь дня всех святых он повстречал ведьму, которая пообещала ему помочь, и вот ангел, окрыленный верой, уже самостоятельно пустился в ее лживые сети. Ведьма указала, где искать подопечного, но разглядела, что на пути к нему ангел окажется на развилке двух дорог, одна из которых приведет его к любви. Хранитель отмахнулся, мол, куда ему, и отправился. Но за дни скитания очеловечился и... на распутье выбрал дорогу к любви, к пропасти. Черт, принявший образ земного юноши, опоил любовью и совратил ангела. Так свершилось грехопадение, и хранитель, узнавший всю правду, был свергнут навечно в чистилище, забрав с собой всех тех, кто нес за него ответственность.

Фейс-контроль пройден успешно

Ringo Carroll написал(а):

- Так к полуночи мы тут с тобой превратимся в странную парочку из Снежной Королевы и замороженного Кая, - Рин вручил свою сумочку парню и отодвинул его подальше от дороги. Затем занялся прихорашиванием – расстегнул дублёнку, отдёрнул платье, проверил всё ли хорошо с причёской. Чтоб когда на горизонте снова появилась заветная машинка, он, весь такой прекрасный и решительный, выскочил на проезжую часть, преграждая автомобилю путь.
Раздался визг тормозов и возмущённый сигнал, который напугал даже больше, чем собственный импульсивный поступок. И движение по улице, что без того было медленным и застревающим, совсем замерло, о чём поспешили тут же возмутиться и другие водители, сигналя почём зря.

99 problems

И буду нескромным.

Rick Lansky написал(а):

Лански мог бы прервать этот и без того затянувшийся вечер - просто молчать, наблюдая как тлеет бумага, вдыхая сигаретный дым, а затем уйти, растворившись в тенях Лондона, навсегда проведя невидимую глазу границу личного пространства между собой и незнакомцем, но интуиция упорно твердила:
"Сделай первый шаг".
И он сделал.
Неловко, неопытно, осторожно подступаясь к угрюмому мужчине, словно тот сидел внутри новогоднего стеклянного шара, обсыпанный снежной шапкой, в безмолвном ожидании.

Но если есть в кармане пачка сигарет...

+4

19

Его вдавило в кресло, но никакие гонки по ночным улицам не могли унять воплей ущемленной гордости, зажатой, как палец в дверной щели. Или гордыни? Сейчас ему было не до самокопания — сейчас ему хотелось что-нибудь с шумом и звоном расхерачить к драным чертям, а потом еще и пнуть вдобавок,

Никита Лангстрем, "Ночь после Рождества"

Черная блестящая дверца резко распахнулась, нога в дорогом кожаном ботинке ступила на спрессванный снег. Не менее резко с хлопком дверца захлопнулась. Движением, в котором собралось напряжение вулкана, альфа одернул пиджак за лацканы и...

Никита Лангстрем, "Ночь после Рождества"

Впрочем, сложно было сказать, что Томас испугался. Он попросту не успел. Болезненное таяние нервных окончаний произошло сразу после того, как выплывший из машины-убийцы водитель набросился на оторопевшего Маклейна. Ох, это было реально больно для шатких нервов, как и всякий раз, когда ты отморозил пальцы, а потом суешь их в кипяток.
И как у этого напыщенного урода хватало наглости еще и орать на человека, которого мало не раскатал по асфальту тонким слоем?
Пауза. Недолгая, но продуктивная. А потом взрыв.
Наверняка Том выглядел смешно на фоне альфы со своим детским ростом. Однако, псинкой он выдался мелкой, но удивительно шумной и матерной.

Томас Маклейн, "Ночь после Рождества"

Злость никуда не ушла — она перешла в другое измерение сублимировать в какую-то херню, которая позже вылезет наружу в виде очередной бредовой идеи, а может, грандиозной попойки или двух-трех шикарных пышногрудых омежек в постели. Злость отступила, ослепленная вспышкой разума: для того ли он жал по тормозам и обтекал от испуга, увидев этого червя перед машиной? Нет, конечно. Ломать носы в угаре драки — одно, а покалечить сирое убожество, что по силе тебе отнюдь не ровня, — другое. Пальцы потянули за волосы обратно, разгибая бету, чье лицо уже успело ощутить идущее от капота тепло. Пальцы одернули на щуплом тельце пальтишко да стряхнули пару-тройку залетных снежинок с плеча.

Никита Лангстрем, "Ночь после Рождества"

И с каких таких пор Томас стал таким дерзким и храбрым? Слово «храбрый» в данной ситуации, конечно, было мало уместно, но кое-какая видимость все же сохранялась. Бравада мелкого задохлика в очках, как оказалось, произвела на незнакомца сильное впечатление, столь сильное, что хотелось для полноты картины и мироощущения впечатать очкарика не только в память, но и во что-то потверже. И желание это было настолько очевидно, что легко читалось в глазах мужчины даже такому недалекому созданию, как Том.
Маклейн запоздало понял, что немного перестарался, хватило бы просто покрыть обидчика матом и быстро смотаться с места происшествия. Вот только озарение сию пришло чуть позже, чем следовало бы

Томас Маклейн, "Ночь после Рождества"

+5

20

Charlotte La Rouge написал(а):

Дела поглотили двух мужчин, заставляя скромную (кому мы врём?) секретаршу почувствовать себя совершенно лишней на этом празднике тестостерона – предметом разговора самцов явно будет не её сочная попка.

Charlotte La Rouge написал(а):

«Бог ты мой, да как же я забыть могла? Секретарь называется!» - мисс Ля Руж очень быстро перевела взгляд на экран, вызывая окошко ежедневника и лишний раз убеждаясь – денёк сегодня и вправду был из необычных: день рождения начальника. Вот этого типа с акульей улыбкой напротив.

Шарлотта ля Руж, Breaking Bad на моём производств

0

21

Сунув руку под папку, Никита извлек на свет божий тот самый набор, аккуратно сложенный в пластиковый файл. С "Бон апети", было решено, он пойдет знакомиться позже, потому что можно же увлечься и забыть про римпарижскую! Такой оплошности Лангстрем себе позволить не мог — делу время, потехе час. Потому он достал из брошенного у стола рюкзака пачку сигарет, из файла вынул предметное стекло и принялся потрошить на него сигарету. Забористая, предупрелили его, чистоганом опасно. Разровняв стоматологическим шпателем табак на стеклышке, Никита придирчиво поднял бровь и барским жестом категорически отделил половину, ссыпав ее лежащий на под стеклом конспект по неорганической химии. Бережно открыл коробок и вдохнул достаточно сильный травяной запах сативы. Очень характерный запах, так что что было особенного в этой свежевыведенной Сативе Нувель, вот так на вскидку было не определить.

Никита Ланстрем, [FB] Мистер анонимус | 15 апреля 1999

И вот котлета подошла к своему неминуемому концу, и Мику ничего не осталось, кроме как все же пойти открывать дверь. И перед ним предстало чудо. и чудо это было - Никитой. "Ну упс," - вины Линд не чувствовал, разве что сделал для себя пометку, что если и не научить Ника звонить перед приходом, что как он выяснил за этот год было тщетно, то хотя бы создать хоть какой-то язык опознавательных знаков, ибо сердце Мика приход Ника наотрез отказывалось предрекать.

- ... а еще, если бы не помнил, что у нас тут в основном беты околачиваются, - закрывая дверь за Ником, проворчал Микель, - одна, классная, в 312 живет.

Упомянул невзначай, а ведь именно ей он должен быть благодарен за стоящую сейчас за спиной у Лангстрема ароматно пахнущую сковороду. За спиной Лангстрема, сидящего на его стуле. "Опять", - привычка друга, живущего на широкую, уже почти не напрягала, так что Микель ограничился хмурыми бровями.

Микель Линдт, [FB] Мистер анонимус | 15 апреля 1999

Никита сделал глубокую затяжку, следом большой глоток кофе и подошел к окну, за которым прочь от его дома через всю по-декабрьски серую Улиссову бухту тянулся мост Эйзенхауэра. В смятении он почесал голую грудь с редкими волосами. Твою ж мать, неловко как получилось. Перед Микой-то. На собственно девочку ему было плевать с высокой колокольни. По иронии судьбы именно сегодня Линдт должен был их познакомить в опере, до которой никому из них теперь не было дела. После вчерашнего "вызова на ковер" в Берлинский синдикат сердце до сих пор екало и уходило в штопор, стоило вспомнить слова Баухауса о детях. Его, Лангстрема, вашу мать, детях! На затылке закопошился и разлился мерзенький холод от одной мысли о том, что Авелю и Каину может хоть что-то угрожать. В одну тягу он докурил сигарету, закинул курок в чашку с остатками кофе и ткнулся лбом в холодное стекло. Слегка отрезвило. Его дети были ему во сто крат дороже какой-то там комиссарской куклы, растиражированной фанатами в интернете, так что... Совесть могла бы и заткнуться, пожалуйста. Но как смотреть в глаза Мике?

Никита Лангстрем, 1:0 не в нашу пользу | 3 декабря 2015


Оптимизма уже нет, кончился на последнем звуке прозвучавшего вопроса, но и без ответа не оставишь - сам же пообещал рассказать, сидя еще в своем кабинете.

- Епба... - первое слово явно далось Микелю с трудом, получился лишь нечленораздельный звук, - комиссар охренел в конец, об остальном ты в курсе, - выдыхает, вспоминая о стоящих на столе бутылках и тянется, подхватывая одну за горлышко. Хоть чем-то занять руки, пока слова складываются в предложения, - бл#дская ситуация: сижу слежу за событиями кресс-конференции, точнее этим, - пара щелчков пальцами, - героем этим из ОБН. Тут звонок от Майлза, так и так, сиди дома, Микель, нахер ты в опере не сдался. И дружка своего забери.

Возмущенный взмах рукой и уже отвинченная крышка слетает с бутылки, а Инвергордон чуть не оказывает на новом ковре у Ника. И хоть тот привыкший к частой смене мебели, имел право возмутиться столь наглому поведению - буянить на этот раз Линдт начал чуточку раньше обычного.

Микель Линдт, 1:0 не в нашу пользу | 3 декабря 2015

Он проводил взглядом вышедшего наружу охранника, следил, как тот обходит машину, как тянется к дверце — и еще несколько секунд сидел, глядя перед собой в бессмысленной растерянности и ноющей в груди прострации. Кажется, в реальность его выдернул не по-апрельски еще холодный воздух, и омега зябко стянул на груди отложной воротник черного кашемирового пальто. Где-то среди еще по большому счету голых веток резко закричала ворона. Юмэми наконец развернулся, опустил ноги на землю и вложил ладонь в протянутую руку альфа. Рука была теплой, уверенной, жесткой. В мозолях, оставленных... чем? У Анкеля на ладонях мозоли были от меча. Но этот альфа не был Анкелем — он был чужим, опасным и о Юмэми заботился лишь потому, что имел приказ. Поднимаясь на ноги, омега прижал к себе урну, боясь выпустить ту из рук. Почему-то все время казалось, что он может оказаться неловким, неуклюжим. Как бывало с ним обычно, когда требовалась особая аккуратность — от этого знания его все время одолевал страх, он начинал двигаться аккуратней, действовать медленней, нервничать все сильней, ощущая нарастающую неуверенность в себе. А сейчас в его руках была вещь не то что хрупкая — вещь бесценная, в его руках был человек, и все, что Юмэми теперь мог для него сделать, это проявить последнюю заботу и уважение к прожитым им дням, к сделанным им вещам, совершенным им поступкам. И помнить. Сохранить в памяти светлый его образ, не омраченный знанием последних дней.

Юмэми Аосикая, [FB] Мозаика | апрель-июнь 2015 года

Кан помнил этого юношу — беловолосый, желтоглазый, безнадёжно интеллигентный на вид... и с засевшими в светлой голове идеями не менее светлого будущего. Ну и где оно теперь, это будущее? Вдохновитель группировки, идейный лидер, один из верхушки "Ребеллиона", где он? Всё вместилось в одну небольшую урну праха, которую легко может унести в руках хрупкий омега. Идя следом за Аосикаей, Кан смотрел на его поникшие плечи, вспоминал его побелевшие губы и пальцы, судорожно сжимающиеся на полученной от сотрудника крематория урне. Что именно было тем "личным", что связывало погибшего революционера и отца герра Гуттенберга, что заставляло немолодого уже омегу терзаться и болезненно сводить тонкие брови, Хиро не знал. Но, очевидно, Адам Брахман, выступавший против мафиозного режима, был для Юмэми Аосикаи, бывшего отцом ключевому этого режима держателю, кем-то важным — кем-то, ради кого стоило настаивать на особом порядке утилизации, на выдаче этой урны, на выкупе и подготовке места на кладбище. И это стремление почтить память ушедшего, несмотря ни на какие превратности, Кан молча и признательно уважал.

Кан Хиро, [FB] Мозаика | апрель-июнь 2015 года

+1


Вы здесь » Неополис » Внутриигровая информация » Цитаты